Белый орк - Сергей Николаевич Чехин

Альберт был уверен, что теперь вожди исполнят любую его просьбу.

* * *

— Ты гребешь? Или спишь?

Стрела подняла морду и навострила уши. Убедившись, что обращаются не к ней, улеглась обратно.

— Эй!

Тарша встряхнула головой и налегла на шест. Река на этом участке была неглубока, длины палки вполне хватало, чтобы отталкиваться от каменистого дна.

— Нога болит, — тихо ответила орчиха.

— Правим к берегу.

Так как место рулевого заняла волчица, а рулить она по известным причинам не могла, беглецам пришлось управлять плотом шестами. Это требовало немалой сноровки и слаженности, за сутки пути рыцарь и кочевница успели поругаться раз десять. Но постоянные перебранки хоть немного отвлекали от оставшегося позади ужаса.

Позади ли?

Несмотря на значительное удаление от проклятого монастыря, Тарша предпочла бы плыть до самого устья без остановок. Но рана с каждым часом беспокоила все сильнее. Сперва нытьем, затем тупой болью и потягиванием мышцы.

Тарша не стала хорохориться и делать вид, что все хорошо. Она впервые оказалась так далеко от родного племени, где брат всегда защитит, а Грум излечит любую хворь. Да еще в компании с неизвестно чем. Ни живым, ни мертвым бестелесным доспехом, от которого можно ждать чего угодно.

Когда до берега оставалось несколько шагов, Исмаил осторожно слез с бревна, придерживая его руками. Вытащил катамаран на отмель, подхватил Таршу и, громко скрипнув, перенес на прибрежный валун. К середине дня камень неплохо прогрелся, но рыцарь все равно накинул на него плащ.

Тарша немного ошалела от такой заботы, но противиться не стала. Хочет — пусть несет, есть проблемы и поважнее.

— Снимай штаны, — велел Исмаил.

— Но…

— Быстро! Или ты стесняешься? Вы же по жаре всей шайкой голышом ходите, а тут что?

— Я не стесняюсь своих.

— А я, значит, не свой?

Орчиха вздохнула и развязала пояс. Этой железке проще подчиниться, чем спорить.

Пока девушка оголяла рану, Исмаил вывалил на землю пузырьки из прихваченной лекарской сумки. Принялся перебирать склянки и рассматривать на свету. Пять мазей, четыре порошка — все разноцветные. Никаких надписей и этикеток нет. Как и чем лечить — непонятно.

— Может эта? — рыцарь протянул спутнице пузырь с вязкой зеленой массой. — Смотри, как твоя кожа.

Тарша напрягла память, но так и не смогла вспомнить, чем именно Рансу натирал рану. В доме целителя было темно, да и девушка старалась не смотреть на то, как руки остроухого гладят ее бедро.

— Дерьмо, — Исмаил с громким лязгом брякнулся на задницу. — У нашего врача, царство ему небесное, тоже была куча склянок. В половине — яды. Дашь чуть-чуть — яд поборет заразу. Переборщишь хоть на крупинку — больной преставится. Будь у меня тело — пробовал бы сперва на себе. А так…

— Почему ты заботишься обо мне?

Исмаил помолчал немного и ответил:

— Не хочу огорчать товарища вестью о еще одной смерти. Хоть для кого-то история должна закончиться счастливо. Синяя или зеленая? А может красная?

Помощь пришла откуда не ждали. Стрела, после длительного сплава размявшая лапы и сделавшая свои волчьи дела, вернулась к лагерю и села рядом с хозяйкой. Будто поняв, почему странный железный человек битый час нянчит в перчатках склянки, волчица обнюхала рану, а затем пузыри. И ткнула носом один — с темно-фиолетовой мазью.

Рыцарь хлопнул себя по забралу.

— И как я сразу не догадался.

Лекарство быстро впиталось и подействовало почти мгновенно. Зуд и тянущая боль ослабли, Тарша вздохнула с облегчением и потрепала питомицу по загривку. Стрела задрала морду, вывалила язык и довольно рыкнула.

— Плывем дальше, — попросила охотница.

Исмаил кивнул и повернулся к берегу.

Катамарана не было.

Быстрые волны уносили вдаль связанные бревна, превратившиеся в крошечную черную полоску. Скорее всего, Стрела, последней спрыгивая на землю, чуть столкнула катамаран с отмели. А течение сделало свое дело. Догадки догадками, но плот уже не догнать при всем желании.

Исмаил матерился на всю округу минут пять, провожая взглядом уворованную рекой собственность. Потом бродил меж камней, не прекращая забористо ругаться, и искал плавник. Заткнулся лишь когда принялся стругать гнилую рогатину, приспосабливая ее под костыль.

Склянки перекочевали в котомку Тарши, а лекарская сумка пошла на обмотку рогатины. Получилось неплохо — и подмышке удобно, и топать можно почти не хромая. Но компенсировать утрату катамарана не смогли бы даже все костыли на свете. С тростями в придачу. А вязать новый было не из чего, да и день клонился к закату.

— Ну что, пошли? — Исмаил услужливо подставил спутнице плечо.

— Сама справлюсь, — ответила Тарша и заковыляла вперед, но на первом же камне поскользнулась и едва не упала.

Выручил рыцарь, шедший рядышком и успевший подхватить охотницу.

Скрипнув зубами, Тарша обхватила доспех за шею. Идти действительно стало легче, но на душе выли шакалы. Перед кем дочь Степи проявляет слабость? Перед человеком (если это можно так назвать), который ненавидит ее народ всей своей черной душой.

— Тебе не противно?

— Ты о чем? — лязгнул Исмаил.

— Обниматься с «огурцом».

— Да в принципе нет. Даже приятно. Ты такая гладкая, упругая…

Тарша отшатнулась, чуть не выронив костыль. Затем перехватила палку двумя руками и стукнула соседа по спине. Не сильно, но звонко.

— Ну-ну, коза, хватит прыгать. Ногу еще сломаешь, нести потом тебя.

— Больно надо.

— Надо не надо, а я своих в беде не бросаю. Ну, за редкими исключениями.

— С каких пор я стала своей?

Рыцарь приподнял забрало в ехидной улыбке.

— Плечом к плечу с тобой мне довелось повидать столько дерьма, сколько за всю Первую войну не набралось бы. Поэтому иди и не бухти.

С четверть часа шли молча, обходя большие камни, упавшие со скал, и стараясь не растянуться на гальке. Стрела как верный страж то бежала впереди, разведывая путь, то исчезала за спинами, проверяя, нет ли хвоста.

— Есть хочется, — вздохнула Тарша.

— Да, мне тоже. Желудка нет, а голод остался. Пока не засуну внутрь чего-нибудь — аж заснуть не могу.

Исмаил поднял два камешка: один бросил под забрало, другой протянул спутнице.

— Будешь? Сытно, питательно, не портит фигуру.

— Очень смешно.

— Ладно, пошли. Сейчас главное убраться отсюда, а поесть всегда успеем.

Передовой отряд Каменных Сердец добрался до Хуторов в рекордный срок —