Белый орк - Сергей Николаевич Чехин

доковыляла до злосчастного валуна. Панцирь рыцаря раскрылся на две части, лишь одно крепление на правом плече уцелело. Поножи и сабатоны валялись порознь, наплечники укатились на добрый десяток шагов. Латные перчатки и наручи двигались, пытаясь уцепиться за гальку и подползти к ржавому опояску, но пока что без особого успеха.

Тарша присела рядом с нагрудником и осмотрела повреждения.

— Да тут просто ремешок порвался. Можно стянуть бечевой.

— Я говорю — оставь меня. Не трать время на то, в чем ничего не соображаешь. А то привяжешь мне гульфик вместо забрала.

— Тебе так даже лучше будет.

Девушка достала из сумки моток веревки и принялась нанизывать части доспеха словно бусы. Исмаил всячески сопротивлялся, даже попытался ущипнуть орчиху за руку перчаткой, но в конечном итоге упорство и старание одержали верх. Теперь рыцарь походил на связку железных баранок, только шлем все еще лежал поодаль, горестно наблюдая за издевательством.

— Ну и что ты дальше? — надменно фыркнул Исмаил.

Тарша не поленилась — вернулась к шлему и засунула в котомку. Меньше бухтеть рыцарь не стал, вдобавок еще пытался укусить спутницу за лопатку. Закинув конец веревки на плечо, охотница поковыляла вдоль берега. Доспех, к ее удивлению, весил совсем немного. Булава Горрана, которую Тарша «примеряла» в тайне от брата, была гораздо тяжелее.

Вот только волочить это добро с больной ногой не так-то просто. Но бросать Исмаила непонятно где Тарша не собиралась. В конце концов, это из-за нее рыцарь разбился. Позади позвякивало, за спиной дергалось и ругалось, нога нещадно ныла, но орчиха шла вперед, стиснув зубы и опираясь на костыль как на посох.

Стрела, которую хозяйка сперва хотела «запрячь», наотрез отказалась тащить доспех.

— Да что ты надрываешься? Кому тут нужны ржавые железки?

— Заткнись.

— Упертая бабень. Ты хоть из мешка меня вытащи, он весь провонял твоим потом.

— И что с тобой делать? На костыль надеть?

— Себе на голову, овца. Я же шлем!

— А можно? — после недолгих раздумий спросила Тарша.

— Если осторожно. Голова у тебя небольшая, что само собой разумеется, должен подойти.

Краткая остановка для отдыха пришлась бы очень кстати. Девушка вытащила «голову» Исмаила и надела на свою. Без подшлемника железяка болталась на черепе и натирала макушку. Да еще и мельтешила забралом перед глазами, когда разговаривала.

А разговаривал Исмаил постоянно. Видимо, молчание для него было величайшим из подвигов.

— Замри! — спустя полчаса ходьбы лязгнул рыцарь. — Я вижу что-то впереди.

Волчица тоже насторожилась. Остановилась с приподнятой передней лапой и тихо зарычала. Сквозь шум воды Тарша расслышала ржание лошадей и человеческие голоса.

— Брось веревку и топай вперед вдоль скалы.

— Не учи охотницу выслеживать добычу, — огрызнулась орчиха. — И открой рот, я ничего не вижу через эти щелки!

— Надо же, а раньше только и просила, чтобы я завалил забрало.

— Выкину в реку…

— Все, молчу. А-а.

Девушка добралась до небольшого деревца и спряталась за ветвями. В сгущающихся сумерках стал заметен конский разъезд из двух всадников. Пока лошади пили воду, солдаты пили что-то явно покрепче и хохотали, пихая друг друга в плечи.

— О чем они говорят? — спросила Тарша.

— Байки травят, ничего важного. Ха, левый начал рассказывать, как трахал дочку мельника прямо на жернове. Вот это я бы послушал. Но увы, ситуация не та. Надо бы от них избавиться. Кстати, а где твой лук?

Девушка выругалась сквозь зубы.

— Потеряла, когда вытаскивала тебя из воды. Лучше подождать, пока они не уйдут.

— А если двинут в нашу сторону? Я тут знаешь что подумал… Надень меня.

— Ты шутишь?

— И не думал. Я все еще могу управлять броней. А теперь представь — вместе мы станем в два раза сильнее! А еще тебе не придется ступать на больную ногу. Вот увидишь — завалим этих гадов только так.

Девушка недовольно выдохнула, но все же вернулась за большой обломок скалы, где оставила тело Исмаила.

— Как надевать? Я не умею…

— Да все просто! Подскажу, что надо делать. Главное ремешки почини. Или веревкой обмотайся. Лишь бы сидел на тебе потуже. И постарайся не греметь.

Первым делом Тарша нацепила перчатки и примотала наручи к предплечьям. Рыцарь при жизни от немощности не страдал, так что броня подошла рослой плечистой кочевнице как влитая. Ну, за редкими исключениями. Панцирь, например, болтался на девушке в талии и ощутимо сдавливал грудь. Но охотница ради такого дела решила потерпеть.

Закончив с поножами, девушка примерила сабатоны — те оказались малость велики. Пришлось обматывать ступни отрезанными от плаща полосками. На все про все ушло не меньше часа, но всадники все еще куролесили на берегу.

— Вот зуб дам, — проскрежетал шлем, — что разведчики вместо исполнения приказа спрятались от хозяина и развлекаются. Жаль, конечно, что они не напьются в хлам. Побоятся кары. А то бы мы их…

Орчиха выпрямилась и прошла несколько шагов, прислушиваясь к ощущениям. Ходить действительно стало легче, всю работу больной ноги выполнял Исмаил. Но в тесных ржавых латах было до того неуютно и противно, что девушка с огромным трудом подавила желание сорвать все с себя и срочно искупаться.

— Наплечники забыла.

— Обойдусь и без них.

— Ты — да, а я нет! В сумку хотя бы положи.

Пришлось возвращаться. Но когда Тарша наклонялась за кусками брони — поскользнулась и растянулась на камнях. Боли не было — доспех надежно защитил от удара. Зато грохот, наверное, слышали и с другого берега.

— Эй! Кто здесь? — раздались вдалеке встревоженные голоса.

— Дерьмо. Прячь плечи и хватай меч. И собаку свою отгони, а то словит стрелу! Стрела словит стрелу. Хах.

— Она не со…

— Тсс. Идут.

Солдаты вели лошадей под уздцы, чтобы скакуны не переломали ноги на скользких камнях. Оба воина держали мечи наголо, водя ими из стороны в сторону в поисках противника. Тарша вжалась в щель между камнем и скалой в надежде, что люди пройдут мимо или примут доспех за ветошь. У Исмаила постоянно получается такой трюк, почему бы не попробовать?

Но у рыцаря имелись свои планы. Не спросив разрешения «носителя», он рванул в бой. Выпад вышел неожиданным, и потом эффективным. Острие ржавого меча вонзилось зазевавшемуся солдату прямо в лицо. Его напарник, как оказалось, вовсе не блистал храбростью: едва запахло жареным — сразу же прыгнул в седло