Император песчаных карьеров. Том 2 - Антон Панарин

class="p1">Кашкай подбежал последним, нагруженный, как вьючный верблюд. Из-за пазухи у него торчали фляги, мешочки и свёртки. Сковорода гремела на поясе. Причём непосредственно к поясу она крепилась, как я заметил, какой-то побрякушкой — достаточно массивной, но явно женской. Тоже спёр? Или это его подруга подарила на память о запоминающемся вечере?

— Духи велели затариться, — пояснил он невозмутимо.

Сульфур вторично явился из палатки — уже в штанах. Подбежал к лодке и запрыгнул первым. Посудина скрипнула и осела.

Мы забрались следом. Кашкай повернул оправу кристалла. Парус наполнился ветром, и лодка заскользила по песку. Прочь от лагеря. Прочь от кочевников, которые прямо сейчас гнались за Шуссувой (задача изначально обречённая на провал, но кто я такой, чтобы объяснять дуракам очевидные факты?).

Сульфур обернулся к удаляющимся огням костров. Приложил ладонь ко рту и проорал так, что если в лагере, несмотря на весь переполох и оставались спящие, то теперь они уж точно проснулись:

— Прощайте, подданные! Ваш император вернётся!

Я закрыл глаза. При первой возможности от этого ненормального нужно будет избавиться. Пока он не привлёк к нам внимание всей Великой Пустоши.

Тем временем где-то в темноте бежал Шуссува, унося на спине дочку вождя кочевников. Интересно, куда волк её доставит? Впрочем, ещё интереснее было другое.

После безрезультатной погони рано или поздно кочевники вернутся в лагерь; и не найдут ни девушки, ни гостей. Зато обнаружат разъярённого вождя, у которого украли дочь, и вдобавок обнесли кучу его подопечных — ну так, для полного комплекта.

Что сделает бородатый Старший предположить было невозможно. С одной стороны, эти ребята сами разбойники, а у них мораль простая — воровство скорее считается почётным ремеслом, нежели чем-то незаконным. С другой… больно уж хитро они себя повели. И может статься, успели заранее отправить пару гонцов на поиски имперского патруля, чтобы продать нас самих — побыстрее, подороже и по-возможности без лишних для себя хлопот.

Александр Сергеевич Ветров, менеджер, пират, демонолог, похититель осуждённых и организатор побегов. Список моих преступлений рос быстрее, чем карьера в корпорации.

А впереди, на самой кромке горизонта, небо начинало светлеть. Наступал новый день. Интересно, что ещё занятного и неожиданного он нам принесёт?

К полудню следующего дня кристалл Ветра начал умирать. Голубое свечение в медной оправе мерцало и подёргивалось, как лампочка перед тем, как перегореть окончательно и бесповоротно. Мощность его снизилась до минимума, парус всё чаще безжизненно обвисал. Порывы воздуха, толкавшие лодку, раз от раза становились слабее и короче.

Исходя из опыта общения с транспортными средствами — что в прошлом мире, что в этом — выходило, что заряда у кристалла осталось не более десяти процентов. За последние три часа скорость упала вдвое, так что по всем прогнозам максимум через пару часов мы просто встанем посреди Пустоши.

Если не раздобыть новый кристалл или новый транспорт, то встанем непременно. Пять человек в обувной коробке, скорость как у старушки на прогулке. В прошлой жизни так можно было влипнуть, встряв в пробку на МКАДе, когда заканчивается бензин. Только тогда можно было вызвать эвакуатор. Здесь эвакуаторов не водилось.

— Великий Сульфур найдёт решение пробелмы! — провозгласил непризнанный император. — Нам надо выбросить балласт! — И лучник указал на Кашкая. — Начнём с самого лёгкого!

— Духи предлагают выбросить самого громкого, — парировал шаман, не открывая глаз.

— Оба заткнитесь, — проворчал Рагнар, сжимая и разжимая кулак.

Я отчаянно пожалел, что нынче Рагнар не может утихомирить спорщиков, как в былые времена — двумя короткими затрещинами железной руки — по затылку каждому. Обычно спорщики запоминали данный воспитательный метод надолго.

Гелиосу заметно нездоровилось: рана на бедре снова кровила. Повязка промокла насквозь. Я помог ему сменить её час назад, потратив последние бинты. Точнее, подходящие тряпки, которые шаман стащил у кочевников.

Паладин сидел на корме и молча сканировал горизонт, борясь с дурнотой. Он явно мучился, но жаловаться считал ниже своего достоинства. Типичный подход для человека с промытыми мозгами. В ордене наверняка учили терпеть хоть боль, хоть тошноту — и улыбаться.

Солнце жарило немилосердно, песок слепил глаза. А ещё зверски хотелось пить, но воды было не так уж много на пятерых — несмотря на бурдюк и фляги из кочевого лагеря, которые шаман присвоил «по велению духов».

Кристалл мигнул и погас. Потом зажёгся снова, но совсем тускло; парус обвис окончательно. Лодка по инерции проскользила метров двадцать и замерла.

— Приехали, — констатировал я.

— Великий Сульфур не ездит, а путешествует! — поправил лучник. — И данная остановка лишь пауза перед грандиозным продолжением!

Я промолчал, потому что альтернативой словам были бы действия. А за удушение попутчика в Пустыне наверняка полагалась какая-нибудь неприятная карма.

Гелиос тяжело поднялся на ноги и прищурился, вглядываясь в горизонт. Его белые волосы слиплись от пота. Шрам на лице казался глубже под беспощадным солнцем.

— Впереди что-то есть, — бросил он. — Вон там, видите?

Дальнозоркий Сульфур тут же встрепенулся и вытянул шею. Прищурился, всматриваясь в ту же сторону.

— Вижу! Хвала моим зорким очам! — заявил он через секунду. — Какое-то строение, и тень — кажется, от навеса.

— Там кто-нибудь есть? — подозрительно спросил я, опасаясь, что новой встречи с «подданными Сульфура» наш скромный отряд может не пережить.

— Никого, — уверенно заявил лучник, кажется, несколько разочарованный этим фактом.

Мы молча переглянулись. Вариантов было немного: сидеть в дохлой лодке и ждать смерти от жажды, или идти вперёд в надежде, что найдётся рабочий кристалл, вода или пристанище.

— Ладно, идём пешком, — решил я. А что ещё оставалось делать? — Лодку бросаем.

— Великий Сульфур не бросает свой флот! — возмутился лучник.

— Это не флот, а корыто на последнем издыхании, так что выдвигаемся.

Даже наша скудная поклажа и оружие казались неподъёмными, пока мы брели под палящим солнцем навстречу очередным неведомым руинам.

Рагнару приходилось тяжело, а Гелиосу, кажется, ещё тяжелее, но ни один из них не соглашался, чтобы его вели под руку хотя бы несколько шагов. Так что я шёл между ними, на всякий случай поглядывая, чтобы кто-то из этих самоотверженных героев не свалился ненароком.

Кашкай семенил впереди с неутомимостью таракана, только сковорода покачивалась на поясе. Шаман даже насвистывал что-то, и это бесило неимоверно.

Сульфур шагал чуть в стороне с видом монарха на утренней прогулке. Лук на плече, плащ распахнут, подбородок задран. Он периодически останавливался и озирался по сторонам.

— Нарекаю этот бархан Дюной Сульфура! — объявил он, указывая на песчаный холм справа.

И хотя в пересказанной уже раз пять истории жизни и славных подвигов «будущего императора этих земель» Дюны Сульфура уже встречались, никто не ответил. Жара убивала