Император песчаных карьеров. Том 2 - Антон Панарин

Произошедшее было ясно, как солнечный день. Демонолог при попытке ареста с целью надлежащей экзекуции оказал сопротивление. Однако успел, как видно, заручиться поддержкой местного хозяина, который и вывел его и, вероятно, нескольких приспешников, через тайный ход.

Труп владельца уже давно убрали с пирса; разумеется, господин следователь успел осмотреть его раньше. Это был на редкость благонадёжный покойник, с хорошей дырой в затылке. Чтоб им, этим тупым стрелкам, не могли что ли попасть в демонолога?

Тогда не пришлось бы копаться в этих горах мусора, пытаясь восстановить картину произошедшего. Впрочем, слухи о том, что с демонологом видели паладина, да не кого-нибудь, а самого Гелиоса Осквернённого, определённо стоило проверить. Увы, бывало, что воины Света сбивались с Пути Истинного. Да, пожалуй, такое вполне могло случиться… только не с Гелиосом.

Он слишком дорого заплатил за своё право носить доспех и меч, а главное — гордое звание паладина. Следователь был немолод, и прекрасно помнил, каким одичавшим зверем этот воин попал к ним в Орден. Нет, Гелиос никак не мог предать их. Однако, где же он тогда? Пропал в Пустыне? Сожран дикими тварями? Или увезён в рабство немытыми кочевниками⁈ Бред. С этим безжалостным и истовым воителем подобного случиться просто не могло.

Не обнаружив больше ничего интересного в зале, следователь поднялся по скрипучим ступеням наверх. Дверь в комнату, где по показаниям свидетелей обитал демонолог Ветров, была закрыта, но не заперта. Помощник, сдерживая сопение и одышку после восхождения по лестнице, предупредительно постучал по хлипкой створке.

— Никого нет дома, — сухо уведомил его следователь минуту спустя. И вновь спрятал усмешку, открывая послушную и совершенно безобидную дверь.

Окно в конмате осталось приоткрытым, и ветер успел забросить в него несколько оборванных с ветвей ближайшего дерева листьев. На этом всё необычное заканчивалось. Одна кровать, простыни смяты, как будто человек, лежавший на них, метался во сне. Впрочем, в этом не было ничего необычного, разве что подушки сложены странно — больше навалено на один край у изголовья.

Приглядевшись, следователь заметил заскорузлые пятна: на постель то и дело просачивалась кровь больного — точнее, раненого.

— З-зараза! — шикнул он сквозь зубы.

Значит, слухи о том, что демонолог спас Рагнара Железную Руку — всё-таки верны. Или нет? Ведь теоретически, это мог быть любой другой раненый. А может, кто-то удачливый успел подстрелить самого Ветрова?

Нет, вряд ли. Стража в один голос уверяла, что он на всех парах улепётывал по пирсам. Хотя никто не заметил среди беглецов человека с железной рукой.

Это надо было хорошенько обдумать. Секретарь-помощник ежом шуршал и фыркал по углам. А следователь побрезговал присесть на кровать, даже если накинуть на неё плед, и задумчиво приблизился к письменному столу, заняв жесткий стул рядом.

На столе был форменный бардак. В общем-то следователь к подобному привык, но всё равно неодобрительно поджал губы. Вместо бумаг и письменного пирбора — какие-то обрывки кожи, кажется, ошмётки перьев… они тут дичь ощипывали, что ли? Несколько разнокалиберных бусин, поделочный камешек в оплётке из витых волосяных косичек. Очень странный мусор.

Что он тут делал, этот чёртов демонолог? К ритуалу готовился? Карнавальный костюм мастерил?

— Господин, — прошелестел помощник, указывая пальцем на какую-то грязную тряпку, валявшуюся под подоконником.

Следователь передёрнул плечами. Ну не дурак ли? Тряпка половая ему помешала. Что, господину следователю лично подойти и проверить, не завелись ли в ней мыши и не завонялась ли⁈

— Оставь, — сухо, суше даже, чем следовало, проронил он.

— Но господин…

Словно услышав его внутренний возмущённый монолог, помощник сам осторожно приподнял тряпку, держа самыми кончиками пальцев, но цепко.

Чуть встряхнул — по комнате полетело невидимое облачко пыли, пахнуло чем-то затхлым. Впрочем, не имевшее ничего общего с запахом протухшей поломойной ветоши. И предъявил на сильно отставленных руках господину следователю.

В замызганных обрывках ткани узнать его было почти невозможно. И всё-таки член Ордена не мог его не узнать.

Это был плащ паладина. Гордое одеяние священного Воина Света.

«Это не может быть Гелиос, — отрешенно, почти спокойно проговорил про себя следователь. — В конце концов, плащ демонолог мог и украсть…»

— Об этом необходимо сообщить, — тихо и значительно проговорил он. Помощник тут же принялся кропотливо сворачивать свой трофей, ища, во что бы обернуть для сохранности. А господин следователь, ещё больше запутанный и растерянный, чем перед визитом в «Хромую Чайку», добавил уже почти неслышно, исключительно для себя. — И я немедленно об этом сообщу.

Глава 17

К рассвету Сульфур охрип, но не умолк. За ночь он успел поведать нам историю своей жизни. Дважды, с подробностями, о которых никто не спрашивал. Так нам пришлось узнать, что он родился в безымянном оазисе. Что в три года убил скорпиона палкой. Что в пять объявил себя императором песочницы. И что с тех пор масштаб его амбиций только рос.

Кашкай дремал, подложив под голову сковороду. Рагнар придерживался за борт единственной рукой и молчал, глядя в пустоту. Кажется он думал о чём-то важном, но я не лез к нему с расспросами. Собственно в битком набитой пассажирами лодке болтать вообще не тянуло. Жаль только, что Сульфур об этом не знал.

Гелиос сидел на корме и периодически массировал перевязанное бедро. Рана не кровоточила, но наверняка сильно болела; зато боль, по-видимому, отвлекала воина от качки.

Посудина ползла на кристалле Ветра над самым песком. Пять человек в лодке на двоих — в прошлой жизни подобное можно было пережить только в маршрутке в час пик. Только маршрутка не скребёт днищем по барханам.

Казалась, что эта дорога никогда не кончится, однако на середине повествования о пересохшем источнике имени Сульфура на горизонте показались палатки.

Сначала я решил, что это мираж. Но палатки не исчезали, а наоборот, становились всё чётче. Десятка три шатров из выцветшей ткани; дымки от костров поднимались к небу, вокруг лагеря бродили верблюды — типичная деревня кочевников, раскинувшаяся посреди песков.

Жить в такой могли человек сто, если считать вместе со стариками и детьми. Но против пятерых — даже пятьдесят дееспособных человек с оружием представляли критически превосходящую силу. А ведь кочевники бывают и разбойниками, и работорговцами.

Разумнее и безопаснее всего было бы обогнуть селение и не лезть на рожон.

— Обойдём их, — твёрдо заявил я и кивнул Кашкаю, как раз примостившемуся у руля, чтобы тот изменил курс.

— Согласен, —