Император песчаных карьеров. Том 2 - Антон Панарин

за спасение, — осторожно начал я. — Можешь называть меня Александром. Присаживайся к столу, Сульфур, — я кивнул на расстеленную на полу и успевшую изрядно сбиться во время боя тряпку (бывшую когда-то частью роскошного плаща паладина Гелиоса) с остатками жареного мяса, которые беспощадно запорошил песок. — Угощайся, если пожелаешь.

— О! — лучник просиял. — Какая щедрость! Хотя для великого Сульфура это естественный порядок вещей. Спасённые всегда подносят дары своему спасителю. Так гласит закон!

Он плюхнулся на пятую точку и схватил кусок мяса. Вгрызся в него с энтузиазмом голодного волка, только песок на зубах заскрипел. При этом он ни на секунду не прекращал говорить, выплёвывая слова вместе с крошками.

— Я, видите ли, странствую по свету… в поисках… мня-м… новых земель, которые следует назвать моим именем. Позавчера я… мн-я… нарёк безымянный каньон к западу… у-мну… тьфу — Ущельем Сульфура. Вчера открыл три бархана, каждый из которых теперь носит моё имя-мням-ням. А сегодня обнаружил этот завод и вас в придачу! Чав-чав…

— Какая удача для нас, — пробормотал Рагнар, подковыляв ближе.

— Именно! — Сульфур энергично закивал, не уловив сарказма. — Встреча с Сульфуром — это величайшее событие в жизни любого человека! Некоторые ради этого совершают паломничества через всю Пустошь! Правда, никто ещё пока не совершал, но я уверен, что это вопрос времени!

Я несколько ошалело покрутил головой. Пусть этот парень безумен, но в данный момент кажется почти безобидным. Ещё бы не чавкал так, цены б ему не было — особенно учитывая, что он спас наши жизни. Между тем взгляд упал на распростёрого у проржавевшего станка Гелиоса. По хребту неприятно захолодило при мысли о том, жив ли вообще наш паладин?

Но тут Гелиос зашевелился, потом медленно сел, держась за затылок. Осторожно встряхнулся, пытаясь прийти в себя. Его мутный взгляд остановился на Сульфуре. Лучник в этот момент размахивал куском мяса, извалянного в песке, и вещал о совершенных подвигах.

— … и тогда я натянул тетиву и выстрелил! Стрела пролетела триста метров и поразила цель! Никто не способен повторить этот выстрел! Сульфур один такой!

— Заткнись, — простонал Гелиос, сжимая виски ладонями. — Ради всего святого, заткнись. У меня голова раскалывается.

Сульфур обернулся на голос и прищурился.

— О! Ещё один выживший! — обрадовался он. — Не благодари, паладин! Сульфур спасает людей бескорыстно! Хотя, если хочешь выразить благодарность, можешь сложить балладу о моём благодеянии. Или высечь мой профиль на скале. Или просто преклонить колено, мне и этого будет достаточно.

— Я сейчас преклоню тебе кулак в лицо, — прорычал Гелиос, с видимым трудом всё-таки поднимаясь на ноги.

Сульфура это ничуть не смутило. Он широко улыбнулся и провозгласил:

— Моё призвание в этом мире — просвещать глупцов! Которые не в силах постичь мудрость великого Сульфура! Но ничего, я терпелив! Однажды вы все осознаете мою гениальность!

Рагнар подошёл ко мне вплотную и наклонился к уху.

— Этот лучник — абсолютно поехавший, — прошептал капитан. — Надо убираться от него подальше. И как можно скорее.

Я молча кивнул в ответ. Рагнар был прав. Пусть Сульфур мог метко стрелять на триста метров. Пусть он и спас нас от почти безнадёжной схватки с неупокоенным ифритом. Но провести с ним рядом больше получаса казалось посерьёзнее разборок с ожившим мертвецом.

— Собираемся, — тихо скомандовал я остальным.

Собирать было особенно нечего. Так что мы похватали свои скудные пожитки и начали продвигаться к пролому в стене. Незаметно, стараясь не привлекать внимания. Кашкай поднял сковороду, Гелиос — оброненный в песок меч. Рагнар запасливо завернул в тряпку недоеденное мясо.

Сульфур продолжал вещать, обращаясь к пустому месту, где минуту назад сидели мы. То ли дальнозоркость, то ли рассеянность не позволяли ему заметить наше отсутствие.

Мы выбрались наружу. Над заводом распахнуло крылья ночное небо, усыпанное незнакомыми звёздами. Три луны зависли над горизонтом, бледные и холодные. Я поёжился от промозглого ветра и заспешил к лодке.

Мы забрались внутрь — все четверо. Посудина снова осела под нашим весом. Кашкай потянулся к медной оправе кристалла Ветра. Ещё секунда — и мы отчалим, оставив Сульфура наедине с его величием.

В борт вцепилась рука.

Обветренная, загорелая рука с мозолями от тетивы. Она появилась из темноты как паук, хватающий муху.

— ДРУЗЬЯ!!! — заорал Сульфур, подтягиваясь на борту с ловкостью обезьяны. — Я С ВАМИ!!! Отныне я нарекаю вас не иначе как Великими Последователями Сульфура! Вместе мы покорим этот мир!!!

Лучник перевалился через борт и плюхнулся прямо на Кашкая. Шаман придавленно охнул под его весом. Сковорода загремела по днищу лодки, больно саданув меня в колено. Лодка накренилась так, что левый борт черпанул песок. Пять человек в посудине на двоих. Мы сидели друг на друге разве что не в три слоя. Колени, локти, лук, сковорода и мечи перемешались в одну неимоверную кучу.

Рагнар посмотрел на Гелиоса и медленно кивнул.

— Если хочешь отрубить ему руку и бросить его здесь умирать — сейчас самое время, — произнёс капитан.

Гелиос всерьёз задумался над предложением. По его лицу было видно, что он всерьёз взвешивает предложение.

— Духи против! — пискнул Кашкай из-под Сульфура. Хотя по голосу было слышно, что самому ему тоже не чужды сомнения.

Кристалл Ветра вспыхнул голубым светом. Парус хлопнул над нашими головами. Лодка рванулась с места, и нас понесло в ночь. Пятеро безумцев в обувной коробке. С чугунной сковородой, горящим мечом, колчаном волшебных стрел и карманной акулой.

Сульфур уже трещал без умолку про Великую Пустошь Сульфура.

Я закрыл глаза и подумал, что империя, крейсеры и ифриты были цветочками. Настоящее испытание начиналось прямо сейчас.

* * *

Обеденный зал трактира «Хромая Чайка» напоминал весьма потрёпанную арену для кулачных боёв. Причём боёв без правил, так как ни огороженной площадки, ни удобных трибун для зрителей тут отродясь не бывало, а теперь и вовсе целых предметов мебели практически не осталось.

Стулья, табуреты, раньше стоявшие у барной стойки, и вся прочая утварь были побиты и поломаны. Часть бутылок из бара теперь осколками устилала пол, часть — испарилась бесследно. Впрочем, последнее следователя Особого Отдела Инквизиции интересовало в последнюю очередь.

В зале уцелело только несколько столов, что безусловно свидетельствовало об их солидном качестве. Но это тоже было не важно.

Следователь прошёлся из угла в угол, оценивая погром. Помощник (он же секретарь), невысокий, деловитый и насупленный, как раздувшийся от собственной важности ёж, семенил следом, фырча и ухая в колючую щётку усов. Следователь сухо поджал губы в неслышной усмешке. Ладно, не мешает, и на том спасибо.

Тщательно обследовав стойку, он с некоторым даже разочарованием обнаружил скрытую