Император песчаных карьеров. Том 2 - Антон Панарин

Сначала я подумал, что показалось. Усталость, нервы и плохое освещение делали своё дело. Но песок и впрямь шевелился. Вспучивался, перекатывался, будто под ним ворочалось что-то большое и голодное.

— Назад! — рявкнул Гелиос, и его меч вспыхнул ослепительным белым светом.

Из песка полезли твари. Три штуки, одна за другой. Размером с крупную собаку, шестилапые, покрытые бурой хитиновой бронёй. Морды вытянутые, пасти полны мелких острых зубов. Глаза горели тусклым оранжевым светом, как угольки костра.

Пустынные жнецы — хищники-засадники. Я видел изображения этих гадин в старых атласах мира в каюте Рагнара. Их тактика проста до безобразия: прячутся в песке и ждут добычу. А ждать они могли долго, очень долго, так что теперь наверняка были голодны.

Первый жнец прыгнул на Гелиоса. Паладин встретил его ударом меча, рассекая хитин на груди. Тварь взвизгнула и отлетела в сторону, но тут же вскочила на лапы. Рана затянулась мутной слизью. Регенерация, будь она проклята. Чудесно, просто чудесно.

Второй жнец метнулся ко мне. Я выхватил топор и рубанул наотмашь. Лезвие скользнуло по броне, оставив лишь неглубокую царапину. Тварь развернулась и хлестнула хвостом. Удар пришёлся по рёбрам, да так, что вышиб из груди воздух. Я отлетел к станку и приложился спиной о ржавый металл. Перед глазами заплясали искры.

Профессиональная оценка ситуации:

Противник: Три пустынных жнеца, обладающих способностью к регенерации.

Наши силы: Все вымотаны, двое из четверых ранены.

Оружие: Топор, меч и чугунная сковорода.

Шансы: Сомнительные, как квартальная премия.

Вывод: Бить по голове, авось там хитин тоньше.

Рагнар встал с выступа, морщась от боли. Подобрал ржавый металлический прут (меч его так и остался валяться в лодке) и перехватил его как копьё. Третий жнец уже полз к капитану. Зубы щёлкали, нити слюны стекали на бетон.

— Иди сюда, тварюга, — прорычал Рагнар и прицельно ткнул прутом в морду твари.

Удар пришёлся точно в глаз. Тварь захлебнулась визгом и шарахнулась назад, мотая головой. Рагнар не отступал. Налегая грудью на удачно загнутый конец прута, он перехватил железяку и поднажал, загоняя её ещё глубже. Жнец забился, задёргал лапами. Из раны полилась бурая жижа. Капитан провернул прут и рванул на себя. Глаз вылетел вместе с куском хитиновой пластины.

— Пятьдесят пять лет, а всё ещё в форме! — прохрипел Рагнар, отпихивая ослепшую агонизирующую тварь ногой.

Но нам, увы, было не до комплиментов. Мой жнец снова бросился в атаку. На этот раз я был готов. Ушёл от броска в сторону. Топор обрушился на загривок, в сочленение хитиновых пластин. Лезвие вошло глубоко, и тварь завалилась набок, дёргая лапами. Я добавил ещё удар, потом третий. Хитин треснул, обнажая серую мышечную ткань.

Гелиос теснил первого жнеца к стене. Его меч, озарённый белым пламенем, оставлял на хитине дымящиеся борозды. Тварь огрызалась, пыталась достать паладина зубами.

Гелиос уклонился от броска, но жнец резко дёрнул хвостом. Костяной шип на конце распорол паладину бедро чуть выше колена. Гелиос зарычал от боли, пошатнулся, но устоял. Левая нога подогнулась, когда-то белая, а теперь пыльно-песчаная штанина мгновенно набухла кровью.

Тварь почуяла слабость и прыгнула. Гелиос перехватил меч обратным хватом. Клинок вонзился в разинутую пасть снизу вверх. Лезвие пробило нёбо и вышло из затылка. Жнец обмяк, повиснув на мече. Паладин стряхнул тушу и опустился на одно колено.

Рагнар добивал ослеплённую тварь, методично кроша короткими ударами черепушку. Тварь уже не сопротивлялась, только слабо подёргивалась. Я разделался с третьей, отрубив ей голову четвёртым ударом. Топор увяз в хитине. Пришлось упереться ногой в тушу и рвануть.

После визга и лязга тишина показалась оглушительной. Три бурых туши валялись на песке в лужах мутной жижи. Цех провонял кровью и чем-то едким, химическим.

Гелиос сидел на песке, зажимая рану на бедре. Кровь сочилась между пальцами, пульсируя в такт сердцебиению. Я подошёл и присел рядом. Разорвал подол своей рубахи на длинные полосы и начал бинтовать.

— Рана неглубокая, — оценил я, осматривая порез. — Шип задел мышцу, но бедренную артерию не повредил. Кровотечение венозное, повезло, могло быть хуже.

Гелиос смотрел, как я перетягиваю импровизированный бинт.

— Откуда ты знаешь анатомию, демонолог?

— В прошлой жизни у меня был богатый опыт больничных листов, — усмехнулся я, затягивая узел. — Скажи лучше другое. Зачем ты встал между мной и паладинами?

Гелиос долго молчал. Белые волосы падали на лицо, закрывая шрам. Пламя меча угасло, клинок снова тускло мерцал серебром.

— Сам не понимаю, — наконец выдавил он, не глядя мне в глаза. — Должно быть, скверна порождения ночи заразила меня. Провёл слишком много времени в компании демонолога. Мозги размякли от богомерзких речей.

— Ну, хоть честно, — я закрепил повязку и проверил натяжение.

— Смотри, не привыкни, Ветров, — Гелиос поморщился, разгибая ногу. — Когда разберусь в происходящем, может статься, что я тебя всё-таки прикончу.

— Главное, дождись, пока я тебя перевяжу. Убивать лекаря до окончания лечения было бы крайне невежливо.

Паладин фыркнул и отвернулся. Но уголок его рта определённо дрогнул в подобии усмешки.

В этот момент тишину разорвал утробный звук. Громкий, протяжный, раскатистый. Желудок Рагнара заявил о себе с мощностью пароходного гудка. Капитан хлопнул себя по животу рукой и виновато крякнул.

И тут же, будто в ответ, заурчал живот Кашкая. Шаман сидел на бетонном выступе, обняв сковороду. Его участие в битве со жнецами ограничилось тем, что хоть под ногами не мешался. Однако, услышав урчание в собственном животе, он расплылся в блаженной улыбке.

— Духи велят пожрать! — объявил он торжественно и потряс сковородой над головой.

Жрать было нечего. Выбегая из «Хромой Чайки», о провизии мы, конечно же, не позаботились. При воспоминании о Якубе внутри кольнуло, но я запретил себе об этом думать. Только не сейчас. Сначала выживание, скорбеть будем потом. Сначала выживание — потом скорбь. Эмоции допускаются строго после рабочего дня.

Я оглядел туши жнецов. Вспомнил пустынных скорпионов, которых мы встречали в оазисе. Кочевники жарили их на кострах, и запах стоял вполне аппетитный. Жнецы не были скорпионами. Да и на ездовую тварь, пущенную на шашлыки, совсем не походили. Но общее строение их всё же подозрительно напоминало членистоногих.

Подойдя к ближайшей туше, я перевернул её на спину. Шесть лап торчали в стороны. Брюхо было мягче спины, хитин здесь был тоньше. Я вспорол его ножом от горла до хвоста. Внутренности вывалились на песок, зловонные и склизкие. Среди кишок я нашёл то, что искал. Плотный тёмный мешочек размером с кулак, прикреплённый к основанию хвоста.

— Ядовитая железа, — пояснил я, аккуратно отделяя