Император песчаных карьеров. Том 2 - Антон Панарин

У стражников оказались пистолеты. И судя по частоте выстрелов, сразу несколько штук. Из разговора с торговцем, которому мы пытались сбыть подобный товар, было понятно, что пороховое оружие в Пустоши редкость. Более того, редкость запрещённая. Рагнар когда-то рассказывал, что магические флуктуации делали его ненадёжным. Но тем, кому прилетит свинцовая пуля, от этого знания легче не станет.

— Сколько их⁈ — крикнул я, вжимаясь в стену.

Якуб осторожно выглянул — и тут же отдёрнул голову. Пуля ударила в камень ровно там, где мелькнула его макушка секунду назад.

— Десяток! Стреляют с крыши и снизу подходят!

— Откуда у стражи пистолеты⁈ — пригнувшись, я перебежал к соседнему укрытию.

— Это не стража, — процедил Гелиос, и в его голосе мелькнуло мрачное узнавание. — Тайные экзекуторы Серафима. Их снаряжают для особых заданий.

У меня внутри что-то неприятно ёкнуло. Экзекуторы из ордена Серафима. Ласковые ребята, которые пытали Рагнара в Воронеже. С богатым арсеналом и полным отсутствием совести.

Новый выстрел грохнул из арки, с улицы. Пуля рикошетом ушла в небо, высекая искры. Мы оказались зажаты между стрелками наверху и пехотой внизу.

— Туда! — Якуб ткнул пальцем в темноту. — Там стена низкая, перемахнём!

Перемахнём? Да как мы тебя перекинем, одноногий, чтоб вторую ногу не отшиб? Хотел было спросить я, но было некогда.

Мы рванулись вперёд, по возможности пригибаясь. Вжимая головы в плечи, неслись от укрытия к укрытию. Пули впивались в стены вокруг нас. Фонтанчики каменной крошки брызгали в лицо. Одна пуля просвистела совсем рядом с виском. Я ощутил горячий ветерок на коже.

В прошлой жизни я боялся пчёл. Оказывается, пули значительно противнее. Они не жужжат, а свистят. И оставляют не шишку, а дыру.

Кашкай бежал рядом, прижав к груди сковороду. При этом шаман молчал, что напрягало больше стрельбы. Когда Кашкай замолкал, дела были по-настоящему скверные.

Впереди показалоась преграда — невысокая стенка, способная защитить разве что от глупой заблудившейся овцы. Сомневался я напрасно. Ловко опершись на здоровую ногу, Якуб сноровисто перемахнул через неё.

Мы, конечно, не отставали и ровно три секунды спустя оказались на крутом спуске. Внизу за частоколом крыш виднелась портовая зона. Мачты песчаных кораблей торчали в темноте, как голые деревья зимой. До порта оставалось метров триста.

— Почти добрались! — выкрикнул Якуб, ковыляя вниз по склону так бодро, словно это было привычное и даже желанное для него развлечение.

Рагнар хрипел, но не сбавлял хода. Единственная рука под весом меча устала и мелко подрагивала, сбивая равновесие. Через двадцать шагов зловредный клинок за что-то зацепился, и Капитан чуть не полетел с горки кубарем. Я схватил его за локоть, поддерживая.

— Дотянешь, капитан?

— Дотягивал и в худших переделках, сынок, — прохрипел он, оскалив зубы в болезненной ухмылке.

Мы пролетели ещё один квартал, петляя между домами. Стрельба за спиной не стихала. Экзекуторы преследовали нас уже не прячась, перекрикиваясь в темноте. Слева загрохотали сапоги ещё одного отряда.

Я поднял глаза к небу, и ноги ослабли.

На фоне трёх лун Великой Пустоши двигались тёмные силуэты. Четыре огромных летающих махины приближались к городу с севера. Орудийные порты светились красным, как глаза хищника. Имперские крейсеры шли к Липецку.

Мгновенно всплыл в памяти Воронеж. Стеклянный котлован на месте живого города. Тысячи сгоревших заживо. Меня пробрал озноб — так резко и сильно, что зубы застучали.

— Они не станут бомбить, — Гелиос бежал рядом, не сбавляя темпа. — Липецк в предгорьях. Крейсеры здесь для блокады, не для уничтожения.

Я коротко досадливо ругнулся. Было неприятно, что секундная слабость моя не осталась незамеченной. И всё же, хотелось ему верить до дрожи в коленках.

Мы вылетели на причалы. Порт Липецка был маленьким и жалким. Десяток кораблей разного калибра у деревянных пирсов. Пара рыбацких лодок и совсем мелкие шлюпки.

Якуб ковылял к дальнему пирсу, где покачивалась крохотная лодчонка. Размером чуть больше моей бывшей ванны, только деревянная и с мачтой. На корме в медной оправе поблёскивал кристалл Ветра.

— Вон та посудина! — Якуб ткнул пальцем. — Четверых выдержит, если не жрали на ночь!

Двадцать метров до лодки. Пирс скрипел под ногами. Песчаный воздух бил в лицо. До спасения оставались считанные секунды. И я уже понадеялся: всё, прорвались, когда вдруг привычный к расчётам разум отчаянно взвыл.

Стоп! Четверых, но нас же пятеро…

Глава 15

Одиночный выстрел прозвучал негромко, почти буднично, не так, как грохочущие залпы в переулках. Короткий тихий хлопок.

Якуб дёрнулся всем телом. Деревянная нога подломилась. Он начал падать, медленно и неестественно. Я видел, как расширяются его глаза. Как губы формируют слово, которое он не успел произнести.

Пуля попала ему в затылок.

Хромой Якуб, бывший боцман и старый друг Рагнара, рухнул на доски пирса. Лицом вниз, без единого звука. Только деревянная нога глухо стукнула. А из-под его головы уже расплылась тёмная лужа.

Рагнар замер на месте, в мгновение ока сделавшись белее мела. Рот открылся, но голос пропал. Капитан смотрел на тело друга. В его глазах было нечто страшнее ярости — бездонное, всепоглощающее горе.

— Якуб… — прохрипел Рагнар едва слышно.

Я схватил его за руку, до боли сжимая пальцы. За спиной нарастал топот преследователей. На крышах появились новые силуэты стрелков, и понять, кто из них оборвал жизнь Якуба, было теперь невозможно.

— Быстрее, капитан! — я дёрнул Рагнара к лодке. — Мы ничего не можем для него сделать!

Но он сопротивлялся, не в силах оторвать взгляд от тела Якуба. Десятилетия дружбы удерживали его рядом с мёртвым.

— Если мы здесь сдохнем, его смерть окажется напрасной! — проорал я капитану прямо в лицо.

У Рагнара в глазах что-то дрогнуло. Он бросил последний взгляд на Якуба и побежал.

Гелиос достиг корабля первым, подсадил Кашкая на палубу и запрыгнул сам, причём с таким энтузиазмом, словно всю жизнь обожал путешествовать в утлых ненадёжных лодчонках. Посудина опасно накренилась.

Я перевалился через борт, ударившись коленом, и подал руку Рагнару, который залез последним. Лодка осела так низко, что песок едва не посыпался через край.

Четыре человека в лодке, рассчитанной на двоих; ну максимум — на троих… Сидеть придётся чуть ли не друг у друга на головах; но сейчас это было не так уж важно, потом что в следующий момент пуля пробила борт в сантиметре от моего колена.

— Кристалл! — заорал я, потянувшись к корме. — Активируйте кристалл!

Двигатель корабля — кристалл Воздуха — размещался на особом креплении там, где в моём прежнем мире на небольшие лодки устанавливался мотор.

Кашкай оказался ближе всех