Пустой. Книга 1 - Артемий Скабер

камень там, где секунду назад была его голова. Воздух мазнул по щеке. Сзади дёрнулось. Харек успел только поднять копьё вверх и тут же опустил. Поздно. Птица уже прошла и ушла.

Савр сорвал лук с плеча, но стрелы ещё не было.

Рун поднял голову сразу. Я увидел это по тому, как напряглась его шея. Он пропустил атаку не из-за слабости. Рун вёл группу, его внимание было растянуто. А я три месяца выживал именно здесь. Мой слух был заточен под один конкретный свист из темноты.

Остроклюв не ушёл на круг, а за стену и вернулся почти сразу. Две пульсации — и свист снова резанул воздух. Он шёл уже на меня. Я остался на колене. Нож вверх. Глаза в темноту. Я не ждал картинку, лишь давление воздуха. Свист ударил в уши. Воздух над головой стал плотным.

В последний момент я качнулся вбок и ударил вверх. Лезвие вошло под основание клюва, туда, где кончаются перья и начинается мягкое. Руку рвануло, крыло хлестнуло по лицу. Перья в рот, в глаза. Я вцепился в рукоять и довернул.

Хруст.

Остроклюв обмяк и рухнул на камни рядом. Маленький совсем ещё. Клюв торчал вверх, перья топорщились. Кровь стекала по лезвию и по пальцам.

Тишина вернулась не сразу. Сначала я слышал только своё дыхание. Поднялся. Нож в руке. Лицо в перьях. Дейр всё ещё сидел, не двигаясь. Рука уже была на груди и на этот раз он её не убирал.

Харек стоял в трёх шагах с копьём наготове и смотрел на тушу, будто не верил, что всё уже. Савр застыл у стены, лук готов, стрела на тетеве. Рун молчал и смотрел на птицу. Потом на нож и на меня. Ни удивления. Ни похвалы. Только оценка.

— Громко, — сказал он.

Одно слово. И оно было по делу. Удар, хруст, падение тела. В руинах это звучит громче, чем крик.

— Забери, — Рун кивнул на тушу. — Спрячем.

Поднял остроклюва за лапы. Лёгкий. Третий за три месяца, но первый при них. Дейр поднялся. Наши взгляды пересеклись. Он коротко кивнул, как равному и тут же отвернулся.

Место для тайника нашёл Харек. Расщелина между двух камней, узкая, глубокая. Он осмотрел её, проверил рукой, потом моргнул. Я запихнул тушу внутрь. Сверху прикрыли мелкими камнями. Савр положил кусок ткани на стене рядом. Метка. Рун ждал впереди. Когда мы закончили, он двинулся дальше. Никто не обсуждал остроклюва, никто не хвалил и не ругал. Убили, спрятали, пошли.

Я шёл и привыкал к мысли, что теперь всё иначе.

Третьи руины я увидел раньше, чем мы до них дошли. Не глазами, а зерном. Пульсация, которая билась ровно и спокойно с тех пор, как я поел у Марты, вдруг стала гуще и тяжелее. Как будто воздух впереди давил на грудь, и зерно сжималось в ответ, пытаясь стать меньше, незаметнее.

Я сбавил шаг. Положил ладонь на грудь и тут же убрал, потому что Дейр делал так же, и я не хотел быть похожим. Но ощущение осталось, что-то впереди было не так.

Рун остановился на краю каменной гряды. Поднял кулак. Все замерли.

Третьи руины лежали внизу, за пологим спуском. В лунном свете они выглядели иначе. Здесь стены стояли. Не все, но многие. Высокие, тёмные, с ровными краями. Не развалины, а скелет чего-то, что когда-то было целым.

Между стенами — провалы. Чёрные, без дна. Лунный свет ложился на края, но внутрь не проникал. Тишина оттуда шла другая.

Рун присел на корточки. Остальные опустились следом. Харек тяжело перенёс вес на левую ногу, правая осталась вытянутой. Савр прижал копьё к земле, чтобы наконечник не блеснул в свете лун. Дейр сидел неподвижно, но его пальцы медленно, осторожно легли на грудь.

В этот раз никто ему не сказал «хватит».

Ветер тянул оттуда. Слабый, прерывистый, будто дышал. Запах был новый: не гнилое мясо и не кровь.

Рун повернул голову и посмотрел на Харека. Тот кивнул, еле заметно. Потом — на Савра, на Дейра. Тот открыл рот, закрыл. Кивнул.

Мы сидели на краю гряды и слушали. Пульсации шли одна за другой, я считал их по привычке. Тишина не менялась, но зерно внутри продолжало сжиматься. Медленно, упорно, будто пряталось от чего-то, что я ещё не видел.

Рун показал жестом: спускаемся. Медленно. По одному.

Савр пошёл первым. Бесшумно, вдоль камней, ниже линии стен. Потом Рун. Потом я. Харек и Дейр остались наверху, прикрывали.

Спуск был пологий, но каждый шаг давался тяжелее предыдущего. Зерно билось рваными толчками, как тогда, когда Вирг схватил мою руку. Только Вирга здесь не было, а присутствовало что-то другое. То, от чего хотелось вжаться в камень и не двигаться, пока не пройдёт.

Рун остановился у основания стены. Прижался спиной к камню. Его рука сжала копьё. Я впервые видел, чтобы Рун сжимал оружие с усилием.

Савр подполз к краю одного из провалов. Заглянул. Отшатнулся. Не резко, не испуганно. Медленно, контролируя каждое движение. Потом повернулся к Руну и показал что-то руками. Жест, которого я не знал. Рун подался вперёд. Всего на полкорпуса, не больше. Посмотрел вниз. Задержался на пол пульсации, потом отшатнулся назад.

— Уходим, — сказал Рун. Шёпот, но такой, от которого все подобрались, как перед прыжком. — Немедленно.

— Что там? — Харек сверху, тоже шёпотом.

— Зверь. На пути возвышения.

Три слова, которые изменили всё. Дейр побледнел. Даже в лунном свете было видно, как кровь ушла с его лица. Харек перехватил копьё двумя руками. Савр уже двигался назад, к подъёму.

Я стоял и смотрел вниз. В провал. Темнота там шевельнулась, будто дохнула. И из этой темноты, из-за края плиты, медленно выдвинулось что-то.

Лапа. Шириной как моя рука.

Глава 14

Сначала я увидел только лапу. Чёрная, сегментированная, покрытая жёсткой щетиной, она вышла из темноты и легла на край плиты. Медленно, без звука, будто пробовала камень на прочность. Потом вторая. Третья. Крючья на концах впились в камень, и я услышал тихий скрежет.

Потом выползло тело.

Оно поднималось из провала плавно, без рывков, без усилия, будто что-то огромное просто перетекало из тьмы наверх. Голова: плоская, широкая, с двумя рядами тёмных пятен, которые могли быть глазами. Две изогнутые клешни по бокам рта, каждая длиной с мою руку. Они чуть двигались, словно пробовали воздух.

Потом туловище. Панцирь тускло блестел в лунном свете, гладкий спереди и бугристый