Жуля, я и снежный роман - Ана Ховская

Я – злая как сто чертей, в соплях, а Парфёнов приехал, уговорил выйти… Тогда впервые признался, что любит, и предложил жить вместе. Я так обрадовалась, что не слишком-то анализировала: в один вечер собрала чемодан и съехала.

«Удачное» было решение – спрятаться от токсичной матери. Вот и результат!

Но ведь нам было весело, я же помню. Как давно это закончилось?

И не нашла ни одного ближайшего воспоминания о веселье с Вадиком, искреннем, запредельном, даже таком простом, как сегодня на прогулке: лёгком, непринуждённом, почти детском. Помню лишь своих девчонок из бригады. Вот с ними было феерично.

Вот тебе и отношения, Стрельцова… Всё, никаких компромиссов! Мне нравится моя работа! В небе всё по-настоящему и я чувствую себя прекрасно! И ни в какой офис я не пойду юбку протирать. А не найдётся парень, который будет любить меня и хотеть быть рядом без отмазок, так бракованный парашют вам всем в зубы!

– А пока… милая стюардесса поможет вам преодолеть страх полёта! – ехидно проговорила я и почесала грудку Жульке. Тот радостно взвизгнул и лизнул в нос.

Я вздохнула, стянула полотенце с головы, и, хоть после душа стало совсем слабо, появился неприятный озноб, оделась в тёплый костюм и вышла.

Сейчас мне нужно одно: чай с малиной и лимоном!

Глава 20

Глава 20

Вадика уже не было по соседству. Но его смех слышался в гостиной. Я склонилась над лестничным пролётом и прислушалась. Но, кажется, это была единичная шутка.

Я оглянулась на Жульку и приложила палец к губам:

– Тш-ш!

Малыш-шпион прижал уши, пригнул голову и стал осторожно спускаться за мной – вот умная псинка!

Только поставила ногу на первую ступень вниз перед коридором в гостиную, услышала шутливо-грозно-заботливый голос Парфёнова:

– Женюсь, ты куда? А ну в постель! Я тебе какаву несу с зефирками…

В полумраке коридора показался и сам Вадик с большой дымящейся чашкой на блюдце.

Всё успел! Сдалось мне твоё лизоблюдство!

Он стал быстро подниматься. Остановился на уровне моего взгляда и расплылся в какой-то предвкушающей улыбке.

Ой, ну что это, белая и пушистая жабка?

Я медленно моргнула, глазные яблоки будто припекло к мозгу, и постаралась сосредоточиться на лице Парфёнова. Только всё так мутно стало, что никакого чая уже не надо – прямо сплю стоя.

– В общем, у меня было время подумать… – начал он.

И неожиданно лицо Вадика пропало. Я даже проснулась, недоумённо опустила глаза и…

Чашки в руках Парфёнова уже не было, а он сам стоял на коленях с распахнутой ладонью, на ней – коробочка, красная, бархатная…

У меня аж булькнуло в груди, оттого что еле сдержала смех.

Божечки! Ты прямо без парашюта в грозу… Ну не при Иване же посылать разлюбезного. И, кажется, я в обморок рухнуть могу, подумает ещё, что от счастья…

– Прости, что-то ничего не соображаю… – протянула я, сделала очень убедительный вид, что уже ничего не вижу и ухватилась за поручень.

– Жень, выходи за меня… – не отводя взгляда, самым серьёзным тоном произнёс Парфёнов и раскрыл коробочку. А там и правда кольцо!

И где только взял? Сегодня слетал?

Снизу раздалось рычание. Я скосила глаза к Жульке, тот навострил уши и смотрел исподлобья так, будто выбирал: прыгнуть на Вадика и откусить ему нос или в чашку с зефирками нагадить, что прямо на соседней ступеньке стояла.

В этот момент боковым зрением выхватила какое-то движение и бросила взгляд в ту сторону: из гостиной на нас смотрел Иван. Он сначала застыл как вкопанный, потом отвёл глаза и, вернувшись обратно, плотно прикрыл дверь.

Ё-моё, ну ты, Вадик, вовремя!

На секунду показалось, что на лице Ивана мелькнуло разочарование. Ясно почувствовала, как защипало щёки. Но мне сейчас было не до оправданий. Такое ощущение, что все силы вытекли.

– Жень, – вынул из тумана голос Вадика. – Ты меня услышала?

– Прости… нет… я сейчас просто упаду… кажется, у меня температура, – проговорила слабым голосом и медленно отвернулась. – Не кантуй меня пару часиков…

Я поднялась к себе. Упала на кровать и уставилась в потолок. Стало так досадно, стыдно и ужасно грустно от всего. Хотелось заснуть, проснуться… и чтобы предполётный брифинг – трап – борт – двери в положение Armed – привычный порядок действий… и беспечные облака за иллюминатором.

Никого не хочу видеть и слышать…

Прижала Жулю к груди, зарылась с головой в одеяло прямо в одежде и затихла. Манюня, будто чуя моё состояние, смирно лежал, даже не шелохнулся, чувствовала, что не спал – бдил.

Так и уснула: намёрзлась, надышалась. Устала…

* * *

Когда проснулась, за окнами было совсем темно.

Посмотрела на часы – 18:10.

Жулька встрепенулся, вылез из-под одеяла и обнюхал моё лицо.

– Да-да, встаём. Надо поесть и попить обязательно, – прокряхтела я, чувствуя, что точно переохладилась. Но после сна чувствовала себя немного лучше.

Я кое-как спустилась по лестнице. В доме было тихо и пусто как-то, будто что-то из него вынесли, а мне не сказали. Гадай теперь, высматривай.

От какого-то тоскливого чувства взяла Жульку на руки и, гладя его, переступила порог открытой гостиной.

Свет горел, но в комнате пусто. На столе – свежие фрукты, пахло мандаринами.

Каждый шаг отдавался в затылке, пока шла к чайнику.

– А где все, манюнь?

Жулька завертел головой, но с рук не просился.

– Очень странно, – щёлкнула чайник и достала чашку.

Встала у окна и присмотрелась. В тусклом свете над крыльцом заметила, как снова кружится снежок. И никого.

В коридоре клацнул замок двери туалета, раздалось шарканье тапочек. И вдруг вспомнила: когда шла к гостиной, у обувной полки стояли тапочки Ивана.

Неужели ушёл и не попрощался?

В отражении окна увидела, что в гостиную вошёл Вадик, задержался у кресла и пошёл ко мне.

Не поворачиваясь, глядя в пустую темноту двора, спросила:

– А где Иван?

– Не дождался такси – ушёл пешком, – ответил Вадик и поцеловал в висок. – Горячая… Ты как себя чувствуешь? Я за фруктами сгонял и мяса купил. Можем завтра утром шашлычок пожарить…

– Ты его попросил? – отмахиваясь от всего сказанного, повернула голову к нему.

– Он оказался не слабоумным, – хихикнул Парфёнов. – Наконец, понял, что третий – лишний, – удовлетворённо выдохнул и обнял меня со спины, скрестив