Жуля, я и снежный роман - Ана Ховская

– Спасибо. Я телефон заряжу и попробую вызвать такси, – ответил тот, будто оправдывался, почему ещё задерживается.

– Согрейся, поешь, а потом уже будешь о такси думать… – отвернулась к своему стакану с молоком, испытывая неловкость после всего.

А всё было так хорошо…

Я стала цедить молоко, а Иван вдруг подошёл и над плечом тихо произнёс:

– Жень, извини, если я тебя обидел, я не хотел сказать лишнего…

И столько в его тоне было заботы, сожаления, искреннего, тёплого, которого, казалось, мне всегда не хватало, что захотелось обернуться и обнять его просто так, даже по-дружески…

И я обернулась, но лишь улыбнулась, тепло глядя на него:

– Ой, ну что ты, глупости. Это я была немножко невежлива. Ты, пожалуйста, не уходи… Через полтора часа начнёт темнеть. Вечером приготовим ужин, поиграем во что-нибудь… Я буду рада…

Он смотрел не отрываясь, всё с той же задумчивостью, а я погладила его по плечу, «по-дружески», быстро, и отвернулась к своему стакану.

Мамочки, как же я хочу спать! Глаза аж печёт…

В гостиную вошёл Вадик. Я в очередной раз заметила, как меняется настроение от его пристального взгляда.

Ясень пень, пора скидывать балласт! Но можно я сначала в душ, согреюсь, прилягу…

Никаких сил не было что-то придумывать, натягивать вежливые улыбки и вообще что-то делать. По коже ещё шёл холодок, нужно было бы под горячий душ… Я щёлкнула чайник и выдавила дежурную улыбку:

– Вы поешьте, а я ненадолго…

Но на пороге гостиной Вадик развернулся и вышел вслед за мной в коридор.

– Жень…

Следующий по пятам Жулька глухо рыкнул.

Ой, ну что, опять: мораль, ревность, занудство?

– Что он тут делает? – поймал за руку Вадик и развернул меня к себе уже на лестничном пролёте.

О, бонусная программа – всё включено!

– Знаешь, я устала… оправдываться перед тобой все эти дни, – проговорила тихо, закрыв глаза.

Да пусть хоть кол на голове растешет…

Но Вадик мягко взял за руки и прислонился лбом к моему лбу. Я аж глаза распахнула.

– Послушай… вообще, все эти три дня какие-то ненормальные. Я сам устал. Этот ужасный холод, еды толком нет, такой неуютный дом… Одноклассник этот твой, этот пилот в ванной с тобой… Опять Иван под ногами…

М-м, хочешь ещё про Ивана в моей спальне расскажу?

– …мать твоя везде суётся…

Я отстранилась, устало хлопнула глазами и выдохнула:

– За всех приношу глубочайшие извинения, – не скрывая усмешки, склонилась по-гусарски и снова попыталась подняться к себе. Но Вадик не выпустил.

– Да Жень… Я верю тебе… просто я на пределе уже… Может, пора домой?

Это и есть мой дом теперь. Я никуда не хочу, особенно с тобой. Сказать ему прямо сейчас или после душа, а то развалюсь прямо тут? Что происходит?..

– Можно я сначала приду в себя? А потом поговорим? Я замёрзла, Вадим, и ужасно хочу в душ…

Парфёнов даже отступил и руки отпустил. Я его так редко называла, только когда знакомились.

– Ладно, пойду чай выпью. Может, тебе какао сделать? Я зефирки видел…

Зефирками ты ничего не исправишь, но займи уже себя хоть чем-то.

Я пьяно мотнула головой и поднялась в ванную.

Под душем стояла, кажется, целую вечность: совсем не хотелось двигаться. Комната наполнилась таким густым паром, что картинка перед глазами размывалась, только видела Жулькин нос, которым тот водил в воздухе.

Кое-как обмотав голову полотенцем и плотно запахнув махровый халат, я выползла из ванной и, закрыв глаза, застыла на месте. Жулька прислонился тёплым бочком к щиколотке и лизнул выглядывающие из тапки пальцы.

Куда сейчас: вниз или под одеялко – и никого и ничего? Вот бы сейчас с манюней в креселко у камина, пледик, глинтвейн, ёлочка мигает, телевизор тихо поёт и никаких Парфёновых рядом…

И вдруг мечтательную тишину нарушил тихий, но отчётливый вопрос из гостевой комнаты:

– Ма, ну что, жениться мне на Женьке?..

Голос Парфёнова узнала, и полотенце стало сильно давить на голову, оттого что глаза на лоб полезли. На автопилоте шагнула в сторону комнаты и прислонила ухо к двери.

– …а то сбежит ещё. Тут у неё то один мужик в женихи набивается, то другой… Ну как зачем мне такая жена, ма?..

Какая – такая? Мы в глаза друг друга не видели?!

Я прямо влипла в дверь.

– Она красивая. Знаешь, как мне мужики завидуют, когда говорю, что у меня девушка стюардесса и фотки показываю – всем на зависть. Она до пенсии летать будет, а при её работе я сам себе хозяин…

Долеталась, Стрельцова! Ты экзотический атрибут его успеха!

– …и получает хорошо, глядишь, машину поменяю к лету… Телевизор? Нет, ма, ещё не купил… На корпоратив не пошёл, шеф теперь бонусы зажмёт… Да не переживай, с шефом разберусь. А Женьку хватать надо, пока не сбежала… Что? Стопудово пойдёт, она только об этом и мечтает, – самодовольно усмехнулся он. – Конечно, приедем. На Рождество и познакомитесь…

Откуда ты знаешь? Я что, во сне говорю? И за «этого» я хотела замуж?!

Я скосила глаза в кучку, наклонилась, взяла Жульку, прикрыла ему мордашку, чтобы не тявкнул случайно, и на цыпочках вернулась в свою комнату.

Села на кровать, посадила Жулю себе на колени и погладила между ушами.

– Оказывается, всё дело в телевизоре, манюнь! А я-то думаю, что от меня все бегут…

Жульен смотрел непонимающе. И я тоже ничего не понимала. Таких нелицеприятных вещей никогда не замечала в нашей жизни с Парфёновым! Он никогда не был меркантильным, мелочным, никогда ничего у меня не просил… Его – другого – я узнала буквально в этом году.

А ведь я никогда и не любила его, никогда не произносила этих слов… А почему он пригласил меня к себе жить, если так любит свободу? Нет, Стрельцова, сейчас вопрос в другом: почему ты согласилась переехать к нему?

И вдруг всё прояснилось, вспомнила всю цепочку событий… Я тогда жила у матери: не успела арендовать новую квартиру. Вадик ждал, но я не хотела идти на свидание, потому что только явилась из рейса и узнала, что маман потратила мой первоначальный взнос по ипотеке: ей срочно нужно было удалить морщины! Ну конечно, деньги ведь лежат без дела, а красота спасает мир! И не беда,