Мама для дочери босса - Елена Валерьева

— А ты, — ответила я, — можешь быть рядом. Но не вместо меня.

Он молчал несколько секунд. Потом кивнул.

— Хорошо.

Я моргнула.

— Что?

— Хорошо, Ева. На этот раз — рядом. Не впереди.

Господи.

Иногда мне кажется, что самые сексуальные вещи, которые когда-либо говорил этот мужчина, вообще не про тело. А про то, как медленно и мучительно он учится не закрывать собой всё живое вокруг.

Я шагнула к нему ближе.

— Спасибо.

— Пока не за что. Мне это даётся тяжело.

— Я заметила.

Он усмехнулся.

— Зато вы сейчас выглядите так, будто готовы идти на войну лично.

— Я и готова.

— В этом, боюсь, и проблема.

Я всё-таки позвонила в институт сама. Потом написала официальное письмо, потом созвонилась с научруком, потом ещё с одной преподавательницей, которая неожиданно оказалась очень тёплой женщиной и сказала мне фразу, после которой я чуть не расплакалась прямо в трубку:

— Не позволяйте никому делать из вашей любви повод обесценить вашу голову.

Вот. Именно. В этом и была вся суть. Я не хотела быть «девушкой Воронцова», у которой всё остальное теперь — красивый фон. Я любила его. Очень. Но именно поэтому хотела оставаться собой, а не растворяться в его масштабах.

Вечером, когда всё это немного улеглось, я вышла на террасу. Арсений уже был там. Он обернулся на звук шагов и сразу посмотрел так, что у меня в груди всё потеплело.

— Ну? — спросил он.

— Я не сгорела.

— Разочарован.

— Не врите.

— Никогда.

Я подошла ближе.

— Спасибо, что не влез.

— Я влезал мысленно. Очень активно.

— Верю.

Он взял меня за руку.

— Но вы были правы.

Я приподняла бровь.

— О, редкий вид. Фиксируем дату?

— Не издевайтесь.

— Это моя форма любви.

Он чуть потянул меня на себя.

— Тогда у меня плохие новости.

— Какие?

— Я, кажется, уже к ней привык.

И вот после этого я окончательно перестала сомневаться: нет, мы не просто хотим пожениться. Мы правда умеем меняться друг об друга. А это значит куда больше, чем любая красивая церемония.

Глава 52

Глава 52

Глава 52

Макса выписали за день до свадьбы. Формально — на домашний режим, с кучей рекомендаций, осторожностью и расписанием, которое снова превращало нашу жизнь в финансовый квест. Но сам факт, что он выходит из клиники не сломанным, а упрямо живым, уже был чудом.

Я приехала за ним сама. Он сидел на кровати собранный, бледный, но с тем самым выражением лица, которое в нашей семье всегда означало: шутки ещё функционируют, значит, всё не так плохо.

— Ну что, — сказал он, увидев меня, — невеста миллиардера, за мной прислали лимузин или тебя всё ещё держат в классовой реальности?

— Будешь много говорить — поедешь в багажнике.

— Вот. Сразу видно, любовь тебя не испортила.

Я помогла ему подняться. Уже в машине он устроился удобнее и на пару минут замолчал. А потом, когда город медленно поплыл за стеклом, спросил:

— Ты счастлива?

Вопрос был таким простым, что ответить на него оказалось почти труднее, чем на всё остальное за последние месяцы.

— Да, — сказала я. — И мне от этого очень страшно.

Он хмыкнул.

— Нормально. Настоящее счастье всегда немного похоже на приступ паники.

— Ты сегодня прямо философ.

— Я просто лежал долго. У меня было время.

Я улыбнулась. Потом сразу посерьёзнела.

— Макс, а вдруг я не справлюсь? — спросила я тихо. — С домом. С Майей. С ним. Со всем этим масштабом. С его миром, в который я до сих пор иногда захожу как в музей, где случайно разрешили трогать экспонаты.

Он повернул голову и посмотрел очень спокойно.

— Ева, ты всю жизнь справлялась с тем, что тебе вообще не по размеру. Разница только в том, что раньше ты тащила это одна, а теперь рядом есть люди, которые хотят делить вес.

У меня защемило в груди.

— Ты так говоришь, будто мудрый.

— Я и есть мудрый. Просто в быту это не всегда видно.

— Самовлюблённый кретин.

— Семейное.

Мы молчали какое-то время. Потом он вдруг спросил:

— А он тебя любит так, чтобы не сожрать?

Я засмеялась слишком резко.

— Господи, что за формулировка.

— Нормальная. Я серьёзно.

Я посмотрела в окно.

— Учится.

— А ты?

— А я учусь не путать заботу с удушьем.

Он кивнул.

— Значит, шанс есть.

— Ты так говоришь, будто оцениваешь инвестиционный проект.

— Ну а что? Моя сестра слишком ценна для плохих вложений.

Я фыркнула. Но в груди было тепло. Потому что как бы мы ни язвили, между нами всегда стояла одна простая вещь: он хотел, чтобы я не просто выжила. Он хотел, чтобы я была любима правильно.

Когда мы подъехали к дому, Макс посмотрел на особняк и присвистнул.

— Ладно. Признаю. Если уж продавать душу, то хотя бы с хорошим фасадом.

— Ты невозможный.

— Зато смешной. А у тебя свадьба завтра, и тебе нужен человек, который будет напоминать, что это всё ещё жизнь, а не открытие дворца.

Я припарковалась и повернулась к нему.

— Спасибо, что живой.

Он улыбнулся уже без шутки.

— Я стараюсь. У меня, кажется, теперь слишком много причин не умирать назло.

Вот после этого я чуть не расплакалась прямо в машине. Но не стала. Потому что если в нашей семье кто и имеет право устраивать пафос, так это не я.

В доме нас встретила Майя. Она влетела в холл как маленький смерч и сразу повисла у Макса на шее так осторожно, будто не доверяла себе в силе.

— Ты приехал!

— Как видишь.

— Хорошо. Значит, теперь у нас полный состав.

Вот это было сказано так просто, что я на секунду застыла. Полный состав. Как будто она уже мысленно давно посадила нас всех за один стол и не собиралась спрашивать у мира разрешения.

Арсений вышел следом из кабинета. Увидел Макса, кивнул ему почти по-деловому, но в этом кивке было больше принятия, чем я ожидала.

— Рад, что вы дома, — сказал он.

Макс приподнял бровь.

— Это очень вежливая версия «теперь можете официально наблюдать, как ваша сестра выходит за невыносимого человека».

—