Мама для дочери босса - Елена Валерьева

пора возвращаться к реальности. Реальность выглядела так: у Майи шла адаптация к новому режиму встреч с Инессой, у Макса начался следующий этап восстановления, у меня оставалась учёба, а у Арсения — бизнес, который, к сожалению, не отменяется только потому, что ты наконец позволил себе быть счастливым.

— Мы с тобой худшая версия романтической пары, — сказала я ему однажды утром, когда он уже в костюме отвечал на письмо, а я сидела в халате с конспектами и ела йогурт прямо из банки.

— Почему? — не отрываясь от экрана, спросил он.

— Потому что через неделю после свадьбы я читаю про речевые нарушения, ты решаешь вопросы по контрактам, а ночь у нас закончилась тем, что Майя пришла проверить, живы ли мы.

Он усмехнулся.

— И что именно вас не устраивает?

Я задумалась.

— Если честно? Ничего.

Вот в этом, наверное, и была суть. Нам не нужен был сахарный отпуск на океане, чтобы чувствовать себя вместе. Мы уже научились жить в буднях. В его «вы поели?», в моём «не смейте всё решать без меня», в Майиных ночных проверках, в общих завтраках, в коротких поцелуях на кухне и долгих разговорах уже после полуночи, когда дом затихал.

И всё же мир, конечно, не собирался оставлять нас без новых испытаний.

Через неделю после свадьбы Инесса попросила о встрече — не с Майей, а со мной. Сама. Без адвокатов. Без психологов. Без сцены.

Я долго смотрела на сообщение и не могла решить, что чувствую. Неприязнь? Настороженность? Любопытство? Всё сразу.

Арсений, увидев моё лицо, сразу понял, что что-то не так.

— Что?

Я молча протянула ему телефон. Он прочитал и поднял глаза.

— Нет.

— Почему это?

— Потому что мне не нравится идея, что вы идёте к ней одна.

— Арсений.

— Ева, нет.

Я скрестила руки на груди.

— Мы опять в этот цирк? Я ваша жена, а не стратегически важный объект.

— Именно поэтому и нет.

— Боже, какой ты всё-таки упрямый.

Он подошёл ближе.

— Это не упрямство. Это инстинкт самосохранения.

— Твоего?

— Моего тоже.

Я тяжело выдохнула.

— Я всё равно пойду.

— Зачем?

Хороший вопрос. И, что хуже всего, у меня был честный ответ.

— Потому что если мы правда собираемся жить дальше не как поле битвы, а как взрослые люди, то где-то должен закончиться этот бесконечный треугольник из страха, вины и контроля. И кто-то должен наконец поговорить без оружия.

Он смотрел на меня очень долго. Потом спросил:

— И вы считаете, что это будете вы?

— Нет. Я считаю, что это просто нужно сделать.

Пауза.

Потом он устало провёл ладонью по лицу.

— Хорошо. Но я буду знать, где вы.

— Вот. Опять.

— Я стараюсь. Не мешайте мне развиваться.

Я не выдержала и усмехнулась.

Мы встретились с Инессой в маленьком кафе на тихой улице. Нарочно не в дорогом ресторане, не в месте с пафосом, а там, где можно хотя бы попытаться быть обычными людьми. Она уже сидела за столиком у окна и выглядела заметно хуже, чем в наши прошлые встречи. Не внешне — внешне она всё ещё была той самой женщиной, у которой красота давно стала почти доспехом. Но внутри. В усталости. В том, как держала чашку.

— Спасибо, что пришла, — сказала она.

— Не благодари заранее.

Она кивнула.

— Справедливо.

Я села напротив и решила не разгонять лишний светский туман.

— Зачем ты меня позвала?

Она посмотрела в окно, потом снова на меня.

— Чтобы сказать одну вещь до того, как всё окончательно стабилизируется без меня.

Я промолчала. Она выдохнула.

— Я долго думала, что если верну дочь, если выбью право, если докажу, что не монстр, мне станет легче. А потом поняла, что дело не в правах. Дело в том, что рядом с ней уже есть человек, который делает для неё то, что у меня не получилось. И, возможно, нужно однажды перестать драться именно с этим.

Я смотрела на неё и впервые не ждала подвоха. Потому что слишком усталым был голос. Слишком мало в нём осталось игры.

— Ты сейчас о себе или обо мне? — спросила я.

— Обеих. Но в основном — о ней.

Пауза.

— Я не стану исчезать, — добавила она. — Не хочу больше. Но и ломать вашу жизнь только потому, что мне больно, тоже больше не хочу.

Это было почти извинение. И в то же время не совсем. Скорее взрослое признание: я была разрушительной и не хочу быть ею дальше.

— Почему сейчас? — спросила я.

Она усмехнулась криво.

— Потому что на свадьбу твою я не приехала, но весь день ходила по квартире и думала, что, кажется, впервые не завидую женщине рядом с Арсением. А рада, что это не кто-то пустой. Значит, я всё-таки не совсем безнадёжна.

Я не знала, что ответить. Только долго смотрела на неё и чувствовала странное, очень тихое облегчение.

— Спасибо, — сказала я.

— Не за что. Просто… — она отвела взгляд. — Просто береги её. И его тоже, если сможешь. Он снаружи очень крепкий. Внутри — не всегда.

Я невольно усмехнулась.

— Уже заметила.

Она подняла на меня глаза и впервые за всё это время улыбнулась по-настоящему. Устало, но без яда.

— Тогда, возможно, у вас и правда есть шанс.

Когда я вышла из кафе, на улице моросил мелкий дождь. Арсений ждал меня в машине через дорогу. Конечно. Я села рядом, и он сразу повернулся ко мне.

— Ну?

Я посмотрела на него и вдруг поняла, что впервые за всё это время не чувствую внутри войны. Только усталость. И какое-то странное, спокойное чувство, будто одна очень старая трещина наконец перестала разъезжаться.

— Кажется, мы выжили, — сказала я.

Он несколько секунд молчал. Потом тихо ответил:

— Тогда, возможно, теперь и поживём.

Глава 58

Глава 58

Глава 58

Жить оказалось не проще, чем выживать. Но намного лучше.

Через месяц после свадьбы я вдруг поймала себя на том, что больше не вздрагиваю каждый раз, когда что-то становится слишком хорошим. Раньше у меня была дурная привычка ждать беды сразу после счастья — как будто мир обязательно должен был отобрать всё красивое, чтобы восстановить баланс. С Арсением и Майей этот страх