Мама для дочери босса - Елена Валерьева

Дом перестал быть чужим. Не потому что я привыкла к дорогим вещам. На них мне, если честно, было всё равно. А потому что у дома появился ритм, в котором я стала своей. Утренний чай Майи на подоконнике. Вечерние шаги Арсения по коридору. Ольгино сухое «ужин готов», в котором каким-то чудом стало слышаться почти домашнее тепло. Мой ноутбук на кухонном столе, потому что именно там лучше всего писались конспекты. Чужая жизнь перестала быть чужой, когда в ней появились мои привычки.

И всё же один вопрос внутри меня продолжал зудеть. Работа.

Не в смысле денег — хотя их тема, конечно, никуда не делась. А в смысле меня самой. Я не хотела превращаться в женщину, которая растворяется в красивом доме, большом мужчине и ребёнке, которого любит. Любовь — не причина исчезать. Наоборот.

Поэтому в одно утро я пришла в кабинет Арсения и села напротив, как на официальные переговоры.

— У меня к вам деловое предложение, — сказала я.

Он поднял голову от бумаг и едва заметно усмехнулся.

— Боюсь.

— Правильно.

— Слушаю.

— Я хочу закончить диплом и выйти на практику в центр. Не в твой фонд, не в твои структуры, не в красивую пристройку к твоей фамилии. В обычную профессиональную работу.

Он не ответил сразу. И именно это заставило меня внутренне насторожиться.

— Тебе это не нравится, — сказала я.

— Мне это не нравится в той части, где ты будешь выматываться, забывать есть и пытаться тащить на себе весь мир.

— То есть всё как обычно, только без вас.

— Очень смешно.

Я подалась вперёд.

— Арсений, я серьёзно.

Он отложил ручку.

— Я тоже. Мне не нужно, чтобы ты сидела дома и вышивала крестиком на подушках. Но мне нужно, чтобы ты не превращала свободу в способ себя снова убить на износ.

Вот после таких формулировок с ним невозможно не чувствовать. Потому что он правда не пытался меня закрыть. Он пытался не дать мне снова сгореть изнутри.

— Я не хочу быть красивым приложением к твоей жизни, — сказала я тихо.

— А я не хочу, чтобы ты когда-либо подумала, будто мне такая роль вообще интересна.

Тишина. Короткая, но очень важная.

— Тогда помоги не мешать, — попросила я.

Он медленно кивнул.

— Хорошо. Но у меня будет условие.

Я закатила глаза.

— Конечно будет.

— Ты не врёшь мне, если тебе тяжело.

Я открыла рот, чтобы привычно огрызнуться, потом закрыла. Потому что это было справедливое условие. Очень. И именно поэтому самое трудное.

— Ладно, — сказала я. — Но и ты не врёшь мне, если опять начинаешь тащить на себе больше, чем надо.

Он чуть усмехнулся.

— Значит, у нас семейный контракт.

— Почти романтично.

— С тобой у меня всё почему-то через переговоры.

Я поднялась и подошла к нему ближе.

— Неправда. Не всё.

— Не всё, — согласился он тихо.

И, конечно, поцеловал меня. Потому что, кажется, мы оба уже поняли: в нашем браке рабочие обсуждения и желание существуют не в разных комнатах. Они просто живут рядом. И это почему-то совсем не мешает.

Тем же вечером я сидела с Майей на полу в гостиной и раскладывала учебные материалы, когда она вдруг спросила:

— Ты правда пойдёшь работать?

— Да.

— И будешь не всегда дома?

— Не всегда.

Она задумалась.

— А мне будет грустно.

Я отложила бумаги и посмотрела на неё.

— Мне тоже. Но знаешь, что важно? Я не ухожу от тебя. Я просто иду в свою жизнь тоже.

Она нахмурилась.

— Это по-взрослому звучит.

— Потому что так и есть.

— А если я не хочу по-взрослому?

— Тогда ты ребёнок, и это твоя роскошь.

Она подумала ещё немного. Потом вдруг кивнула.

— Ладно. Только если ты будешь потом всё рассказывать.

— Обязательно.

— И не станешь слишком серьёзной.

— Это вообще возможно?

— Надеюсь, нет, — сказала она. — У тебя без странностей будет скучное лицо.

Я расхохоталась. И, наверное, в этом тоже была вся наша правда. Мы не строили идеальную жизнь. Мы строили живую. С работой, тревогой, любовью и постоянной необходимостью говорить честно даже тогда, когда страшно.

Глава 59

Глава 59

Глава 59

К осени наш дом окончательно перестал быть полем боя и стал именно домом. Не потому что исчезли все сложности — нет, ничего подобного. Майя всё ещё иногда тяжело проходила встречи с Инессой. Арсений всё ещё периодически включал режим «я сейчас сам всё решу» и потом получал от меня словесной сковородкой по голове. Я всё ещё временами впадала в своё фирменное «сама справлюсь, даже если умру по пути». Но главное изменилось: мы научились возвращаться друг к другу не через разрушение, а через разговор.

Иногда мне казалось, что именно это и есть взрослая любовь. Не когда не больно. А когда после боли ты не убегаешь автоматически в одиночество.

Один из таких вечеров я запомнила особенно.

Был дождь. Настоящий осенний, тяжёлый, с серым небом и желанием ничего не делать, кроме как сидеть под пледом. Майя уже спала, Макс прислал сообщение, что впервые дошёл до парка без остановки и официально считает себя легендой, а я сидела в гостиной с ноутбуком и тупо смотрела на незаконченный отчёт по практике.

Арсений спустился позже обычного. Снял пиджак, ослабил галстук и на секунду просто застыл в дверях, глядя на меня.

— У тебя лицо человека, который сейчас либо расплачется, либо сожжёт документы, — сказал он.

— Я рассматриваю оба варианта как рабочие.

Он подошёл ближе и без лишних слов забрал ноутбук с моих коленей.

— Эй.

— Нет.

— Это мой отчёт.

— Ты не пишешь его в таком состоянии.

— А в каком состоянии, по-твоему, пишутся отчёты?

— Не в состоянии близкого убийства себя.

Я откинулась на спинку дивана и закрыла глаза.

— Ненавижу, когда ты прав.

— Я стараюсь не злоупотреблять.

Я приоткрыла один глаз.

— Врёшь.

Он сел рядом. Молча. Просто рядом. И именно это, как ни странно, сразу чуть отпустило.

— Что случилось? — спросил он тише.

Я провела рукой по лицу.

— Да ничего особенного. Устала. На практике мальчик сегодня расплакался просто потому, что я