Ловелас. Том 5 - Илья Взоров

— Ты набрала очень быструю скорость, дорогая! Фильмы с тобой собирают большие кассы, тебя хотят все режиссеры… Зависть — страшная штука — пожал плечами я — Дальше, думаю, с друзьями будет еще хуже.

— Тоже так думаю.

Мы сели за рулетку. Я играл сдержанно, по чуть-чуть, больше ради антуража — после сегодняшней встречи с Гилмором мне азарт был ни к чему, я свою главную ставку на этом острове уже сделал. А вот Мэрилин загорелась: ставила на красное, на свой счастливый номер, ахала, хлопала в ладоши, проигрывала, выигрывала, снова проигрывала и хохотала так заразительно, что вокруг нашего стола собралась половина зала. Дважды её номер выпал, и она визжала от восторга, сгребая фишки, и тут же ставила их обратно. Деньги её не интересовали — её интересовала игра, азарт. Я смотрел на неё и думал, что она и есть рулетка: красивая, непредсказуемая, и каждый за этим столом мечтает угадать, на чём она остановится.

Потом заиграл оркестр, и я повёл её на танцпол.

Танцевала она прекрасно — мягко, послушно, доверяясь ведущей руке. Мы кружили под медленную мелодию, её ладонь лежала у меня на плече, моя — на её талии, и между нами оставалось всё меньше воздуха.

— Я всё решил, — сказал я ей на ухо, понизив голос. — Половина доли в продюсерской компании — твоя.

Она замерла на полушаге.

— Кит…

— Но после выхода фильмов. — Я мягко вернул её в ритм. — Сначала я хочу убедиться, что Занук и правда отпустит тебя сниматься у студий пятёрки, как обещал. Выйдут картины, всё подтвердится — и ты партнёр. Все оформим официально.

Мэрилин посмотрела на меня снизу вверх, и глаза у неё заблестели — не актёрски, по-настоящему.

— Ты даже не представляешь, что ты для меня делаешь, — прошептала она.

И, не дожидаясь ответа, привстала на цыпочки и поцеловала меня — сама, прямо там, посреди танцпола, под взглядами всего казино. Поцелуй был долгим, тёплым, ничуть не стесняющимся. Оркестр играл, пары кружили вокруг, кто-то ахнул, кто-то прыснул, а нам было всё равно. Я притянул её ближе, и она прильнула ко мне всем телом, и танец из светского превратился в нечто совсем другое — медленное, тягучее, обещающее.

— Идем, перекусим — шепнул я, когда оркестр смолк.

Мы спустились в ресторан, метрдотель выделил нам центральный столик, в небольшой декоративной беседке. И опять весь зал на нас пялился, пока официанты приносили еду, ведерко с шампанским, потом коктейли — Мэрилин захотела попробовать необычный «Белый» Негрони. Подошедший сомелье по секрету и с улыбкой сообщил нам, что такой коктейль получился случайно. В него вместо джина бармен по ошибке добавил итальянское игристое вино Просекко. Всем понравилось. Нам кстати, тоже.

— Идём в отель, — шепнула мне Мэрилин в губы, когда мы закончили ужинать и еще потанцевали под Рэя Чарльза и Лонни Смита.

Персональный лифт поднял нас на верхний этаж, отрезав от мира медной решёткой и тихим гулом механизма. Мы стояли близко, в полумраке кабины, и не говорили ни слова — всё уже было сказано там, на танцполе. Лифт мягко остановился, открылся в наш общий холл между двумя дверями.

— Идём, — сказала она с улыбкой, обернувшись через плечо. — Я тебе покажу попугаев. Они вечером совсем ручные.

— Они то ручные, а я нет

Мэрилин засмеялась, поцеловала еще раз меня. Глубоко, страстно! Открыла дверь, и я шагнул следом за ней, в тёплую тропическую темноту. Молясь, чтобы не очнуться в Москве от изумительного сновидения, что навело на меня Дрим Гало.

Дверь тихо затворилась за нами.

Глава 24

Я проснулся первым. Ранний рассвет только-только начинал робко пробиваться сквозь тяжелые портьеры, окрашивая комнату в нежные пастельные тона. Первые лучи багамского солнца скользили по постели, словно кисть художника, филигранно очерчивая потрясающую, совершенную фигуру спящей Мэрилин.

Она спала на животе, полностью раскрывшись. Совершенно голая, беззащитная в своем утреннем сне и невероятно соблазнительная. Я приподнялся на локте, затаив дыхание, и принялся откровенно любоваться ею. Плавный изгиб тонкой талии, переходящий в аппетитную, округлую попку, идеальная линия стройных ног, гладкая кожа, казавшаяся в этом утреннем полумраке жемчужной… В голове тут же вспыхнули воспоминания о нашей бурной ночи.

Ночной секс был… стремительным, почти лихорадочным и необычно ярким. Стоило дверям номера захлопнуться, как нас словно захлестнула общая волна безумия. Одежду скинули мгновенно, прямо на ходу, превратив дорогу до кровати в шлейф из разбросанных вещей. Мы оказались на шелковых простынях в считанные секунды. Я едва успел натянуть презерватив, как Мэрилин уже обхватила меня, и её точеные ноги почему-то сразу оказались у меня на плечах. Не было времени на долгие прелюдии — мы оба двигались на каком-то пределе возможностей и кончили почти одновременно, бурно и оглушительно. А после, едва переведя дух под далекие, приглушенные крики попугаев за стеной, провалились в глубокий, безмятежный сон. Самих птиц я вечером так и не посмотрел.

Зато сейчас, разбуженные тем же утренним солнцем, эти пернатые твари на веранде опять начали галдеть, устраивая целую стаккато-перекличку. Но их шум меня не раздражал. Напротив, он задавал какой-то особый, первобытный ритм. Такой бит отлично задает темп для фрикций…

Не удержавшись, я протянул руку и медленно, едва касаясь, провел ладонью по её бархатистой попке. Спустился ниже, проскользнул пальцами между бедер, нащупывая её интимную зону, и начал нежно, тягуче ласкать. Мэрилин сладко вздохнула. Не открывая глаз, она сонно, но очень определенно начала подаваться назад, призывно двигая попой навстречу моей руке. На её чувственных губах заиграла легкая, блаженная улыбка.

Этого моя искусанная ночным воздержанием натура выдержать уже не могла. О презервативах в этот момент думать не хотелось — они остались где-то там, в брошенном на полу пиджаке. Придется по старинке, на свой страх и риск.

Я аккуратно забрался на нее сверху, устраиваясь возле попки и мощным движением вошел в нее сзади на всю длину. Мэрилин распахнула свои затуманенные сном глаза и громко, протяжно застонала. С каждым моим толчком её стоны становились всё громче и требовательнее, теперь они полностью перекрывали утренний крик попугаев за окном.

— Кит… боже, я сейчас умру! — судорожно выдыхала она, выгибая спину. — Не останавливайся! Ради бога, Кит, быстрее…

Её роскошная попка ритмично колыхалась прямо перед моими глазами, сводя меня с ума.