Ловелас. Том 5 - Илья Взоров

А потом показался отель.

British Colonial стоял на берегу гавани, на месте старого форта, — массивное белое здание в колониальном стиле, с башенками, галереями, лепными карнизами и собственным пляжем с песком цвета сахарной пудры. Над центральной башней в лепнине угадывался барельеф какого-то морехода — не то Колумба, не то старого пирата-губернатора. Флаги полоскались на ветру. Перед входом стояла статуя, высокие пальмы выстроились почётным караулом вдоль подъездной аллеи.

— Ого, — выдохнула Мэрилин, задрав голову. — Вот это да.

Швейцар распахнул двери, и мы вошли в прохладный полумрак лобби — высоченные потолки с вентиляторами, белёные стены, тёмное красное дерево, плетёная ротанговая мебель, кадки с пальмами, мраморный пол. Воздух стал сильнее пахнуть морем, а еще кофе и свежесрезанными цветами. После уличного пекла здесь дышалось легко.

Нас встретил управляющий лично — пожилой англичанин в безупречном белом костюме, рассыпавшийся в любезностях при виде Мэрилин — её узнавали везде, даже здесь, на краю света. Формальности заняли пару минут. А потом к нам приставили прислугу — по человеку на каждого. Мэрилин досталась молоденькая улыбчивая служанка-багамка по имени Иви, которой предстояло ходить за ней, как за принцессой. Мне — лакей, немолодой, важный, вышколенный, в белых перчатках, по имени Альберт, говоривший с таким безупречным британским выговором, что я невольно подобрался.

— Мы разместили вас в президентских апартаментах, — сообщил управляющий с гордостью. — Их у нас всего два, на последнем этаже. С персональным лифтом. Полагаю, вам будет удобно. Если вам что-то будет нужно, сразу обращайтесь ко мне лично!

— Нужно. Какая юридическая контора в Нассау считается самой авторитетной?

— Гилмор и сыновья — тут же отреагировал управляющий — Их офис прямо на центральной набережной, возле порта

— Кит, зачем тебе юристы? — наморщила носик Мэрилин — Мы же приехали отдыхать!

— Дорогая, мы и будем отдыхать! Попутно я решу пару деловых вопросов, они не отнимут много времени…

— Мне вызвать мистера Гилмора в отель? — поинтересовался управляющий — Я телефонирую ему сейчас же, мы знакомы. Допустим к трем?

— Это удобно? Мне не трудно доехать до офиса

— О, это обычная практика! К персонам такого ранга юристы сами ездят.

* * *

Персональный лифт — медная решётка, полированное дерево, бронзовые рычаги — поднял нас на верхний этаж, открываясь прямо в холл между двумя дверями. Два номера, дверь в дверь, на двоих весь этаж. Альберт распахнул мою.

Апартаменты были огромны. Гостиная с роялем, спальня размером с теннисный корт, мраморная ванная, в которой утонул бы и слон, и — главное — широкая терраса, выходящая прямо на гавань. Я шагнул на неё, и в лицо ударил тёплый солёный ветер. Внизу лежала бирюзовая вода, белый пляж, мачты в гавани, а у горизонта таяли в дымке зелёные островки. Ну сейчас мы зажжем!

Мэрилин выскочила на свою террасу по соседству, перегнулась через балюстраду и замахала мне рукой.

— Кит! У меня тут попугаи! Живые! Ты представляешь⁈ Это самый лучший день в моей жизни! Я так тебе благодарна!

— Не торопись, я могу тебя и разочаровать! — я заглянул в вырез блузки Монро, тяжело вздохнул

— Ты? Вздор! Я уже тебя обожаю!

Сильный аванс. Монро убежала переодеваться, а я облокотился на тёплый камень балюстрады, посмотрел на эту синюю воду, на эту дремлющую колонию — и подумал, что дела делами, а пару дней этого рая я, пожалуй, точно заслужил. Рая в компании ангела!

* * *

На частный пляж отеля мы спустились с досками под мышкой — я свою нёс легко, Мэрилин волокла свою, путаясь в ремешке, спотыкаясь и хохоча.

Пляж был чудо. Узкая полоса белого, почти сахарного песка, отгороженная от остального мира живой изгородью и невысокой оградой; у калитки скучал охранник-багамец в белой форме, сразу подтянувший при виде нас. Ряд шезлонгов под полосатыми зонтами, аккуратно сложенные махровые полотенца, маленький бар под пальмовой крышей, где бармен протирал стаканы, явно не зная, чем себя занять. И — ни души. Будний полдень, мёртвый сезон между наплывами, весь этот рай был в нашем полном распоряжении. Носильщик принял у нас доски, воткнул в песок зонт, расставил шезлонги прямо у кромки воды и испарился.

Мэрилин сбросила пляжный халат — и я с трудом сглотнул.

На ней был белый купальник, простой, без всяких изысков, и именно поэтому смертельный. Платиновые волосы, золотистая кожа, эти знаменитые формы, которыми бредила вся мужская Америка, — и всё это в трёх шагах от меня, на пустом пляже, под палящим солнцем. Я отвёл глаза к морю и сделал вид, что изучаю волны. Волны, к слову, и правда шли отличные — ровные, длинные, как по заказу.

— Сначала купаться! — объявила она и с разбега бросилась в воду, подняв тучу брызг.

Мы плескались, как дети. Вода была тёплая, прозрачная до самого дна, и Мэрилин визжала от восторга, ныряла, отфыркивалась, брызгала в меня, а я брызгал в ответ. Вся звезда с неё смылась первой же волной — осталась смешливая девчонка, какой она, наверное, и была до того, как из неё сделали Монро.

Потом я вытащил доски на песок, достал брусок воска и принялся натирать их, объясняя на ходу — зачем, почему, как ложиться, как ловить волну, где центр тяжести. Мэрилин слушала вполуха, больше разглядывая, как я работаю руками.

— Ну, пошли. Будешь учиться.

Учёба превратилась в сплошной смех. Сначала я держал доску, пока она пыталась на неё забраться, — и доска всякий раз выскальзывала, окуная Мэрилин с головой. Она выныривала, отплёвываясь, хохоча, цепляясь за меня, и я ловил её за талию, ставил на ноги — а руки сами не торопились отпускать.

— Держи меня! Держи, я падаю!

— Я держу. Ноги шире. Колени мягче. Не напрягайся так.

— Легко тебе говорить. — Она балансировала, раскинув руки, на качающейся доске, и снова летела в воду, утаскивая меня за собой.

Мы оба ушли под воду, вынырнули лицом к лицу, совсем близко, мокрые, задыхающиеся от смеха. С её ресниц капало, прядь волос прилипла к щеке. Я отвёл эту прядь — просто так, машинально. Она не отстранилась.

— Ты плохой учитель, Кит, — сказала она тихо, всё ещё держась за мои плечи в воде. — Совсем меня не научил. Я ни разу не встала.

Мэрилин сильно покраснела, дыхание у нее явно участилось. А еще зрачки… Они были огромные, в полглаза!