Бастард Императора. Том 29. - Андрей Юрьевич Орлов

— А, вот о чём ты, — он развёл руками, указывая вокруг. — Это бездонная темница, созданная когда-то одним из Сарнойлов.

Чёрное пространство действительно казалось бездонным. Никаких стен, потолка или пола — только светящаяся тропа под ногами, уходящая в бесконечность, и редкие искры света где-то внизу, словно разрозненные души, потерянные в мраке.

— Отсюда не существует выхода, если не знать, как выбраться, — продолжил Интар. — И если тебя не выведет один из Рода Сарнойлов.

Они продолжали двигаться по световой дорожке. Шаги тихо отдавались в пустоте, а среди тьмы всё заметнее вырисовывался впереди бледный ореол.

Наконец тьма перед ними отступила. Свет разогнал мрак, и они шагнули в светлое сферическое пространство посреди тьмы.

В самом центре этого места сидела молодая девушка.

Светлые золотистые волосы рассыпались по плечам мягкими волнами. Кожа напоминала тонкий фарфор, разве что по линии скул и на шее тянулись бледные следы старых ожогов и шрамов, сдерживаемых магией. А на её голове были два посеревших рога.

Когда они вошли, девушка подняла взгляд. В её глазах не отражалось ничего.

— Ты ведь знаешь, кто это, да, Илтар?

Интар медленно двинулся по кругу вокруг пленницы. Но она смотрела только на Кирилла.

— Одна из этараксийцев, — спокойно ответил Кирилл.

Он стоял неподвижно. Взгляд ровный, лишённый восторга, страха или ненависти — просто оценка.

— А если точнее — их прошлая королева, — уточнил Интар, хмыкнув. Он завершил круг и остановился позади девушки. — Я привёл тебя сюда не просто так. Так уж вышло, мой ученик, что до меня дошли слухи, что ты не убиваешь этараксийцев, — его голос стал жёстче. — Для меня, человека, это проблема. Не стоит забывать, что они наши враги.

Интар сузил глаза и впился взглядом в Кирилла:

— Так ответь мне. Почему ты так к ним мягок?

Кирилл выдержал этот взгляд без малейшего колебания. Внутри него царило ровное, ледяное спокойствие.

— Потому что за всё время среди этараксийцев мне ни разу не встретился по-настоящему сильный боец, — произнёс он тем же ровным тоном. — Тот, с кем хотелось бы сразиться насмерть и кого имело бы смысл убить. Их народ жалок. Они не вызывают у меня ничего, кроме жалости. Ни восторга, ни уважения, ни желания вырезать их. Поэтому интерес к сражению с ними отсутствует. Как и к их убийству.

— Вот оно как… — медленно произнёс Интар.

Он кивнул — не так, как кивают в согласии, а скорее как человек, принявший к сведению любопытный факт.

— Хороший ответ, — признал он. Небольшая пауза. — Вот только меня он совершенно не убедил.

Парень махнул рукой.

На полу загорелись руны, сплетаясь в сложный рисунок. До этого незаметные магические цепи проявились вокруг бывшей королевы этараксийцев, Ваартирии. Оковы вокруг рук и талии сверкнули и рванули тело вверх.

Её мгновенно подняло. Руки раскинулись в стороны. Ноги чуть приподнялись над поверхностью, пальцы босых ступней еле заметно дрогнули.

Однако даже так, оказавшись снова в чужой власти, девушка сохраняла абсолютное спокойствие. Ни судорожного вдоха, ни дрожи по коже. Лишь взгляд, по-прежнему прикованный к Кириллу.

Кирилл тоже не проявил ни удивления, ни волнения.

— Я хочу… — начал Интар, глядя то на ученика, то на пленницу. — Хочу посмотреть, насколько ты стал сильнее. Вперёд. Убей её. Но именно своим льдом. Медленно и мучительно, чтобы она страдала.

Мир на миг застыл.

Ровно на один удар сердца Кирилл позволил себе паузу. Затем сделал шаг вперёд.

Парень вытянул ладонь в сторону королевы, расправил пальцы, нацелив руку ей в грудь. Внутри него зашевелилась стихия.

Холод.

Интар следил за каждым его движением. Как учитель — с пронзительным интересом хищника, который проверяет остроту собственноручно выкованного клинка.

Королева этараксийцев сжала губы, но не от страха — от всё усиливающегося холода, который начал быстро распространяться по её телу.

Холод проникал в тело снаружи и изнутри. Лёд формировался тонким, почти прозрачным слоем, который вспыхнул на её коже лёгким инейным узором. Затем этот узор уплотнился.

Мгновение за мгновением лёд полностью сковывал её тело.

По щеке прошла тонкая трещинка в ледяной коре, испустив холодный пар. Ресницы покрылись инеем, взгляд из-под них всё ещё оставался осознанным, ясным, но дыхание почти исчезло. Грудная клетка под прозрачным льдом двигалась всё реже.

Ни одного звука.

Ни мольбы.

Ни проклятия.

* * *

Аяна, услышав слова слуги, посмотрела перед собой. Но в её взгляде не было растерянности или волнения. Скорее, собранность.

Я поднял руку и положил ей на голову ладонь. Пальцы мягко прошлись по гладким волосам.

Девушка чуть прикрыла глаза, уголки губ приподнялись. Улыбка вышла тихой, но в ней отразилась тёплая благодарность и любовь.

Она любит свою империю. Любит своих родных. Но эта любовь не превращает её в слепую фанатичку. И моя жена это ясно осознаёт.

А вот японские аристократы, уверенные, что она им что-то должна, напрочь потеряли берега в собственной наглости. Они так увлеклись интригами, сделками, торгами за спиной собственной императрицы, что забыли простую истину: за любую услугу в этом мире неизбежно приходится платить…

А Аяна, сев на трон Японской империи, именно что сделала им услугу. Она лишь протянула стране руку, когда та оказалась на краю пропасти.

— Пойдём, — я улыбнулся ей, — я отправлюсь с тобой. Пора открыть этим глупцам глаза…

* * *

Когда тяжёлая раздвижная дверь огромного зала для совещаний, оформленного в древнем японском стиле, отъехала в стороны, мы с Аяной уже заняли центральную сторону П-образного стола. Я — в парадной форме Российской империи, а она — в своей.

Аяна сознательно не поднялась на высоту, отведённую для императорского трона, — не села наверху, над всеми. Предпочла сесть рядом со мной и на одном уровне с членами совета. Не как недосягаемая правительница, а как участница разговора наравне со всеми.

Когда в зал вошёл первый член совета, мужчина замер на пороге, заметив нас. Несколько секунд он просто смотрел, с плохо скрываемым шоком, видимо, от моего нахождения здесь. Ведь это собрание Японской империи. И тут я.

Потом он быстро взял себя в руки, опустил голову и глубоко склонился перед Аяной. Лишь после этого, не позволяя себе замешкаться дольше, направился к своему месту.

За ним вошёл следующий. И ещё.

Главы древних Родов входили в зал один за другим. Возрастные старейшины с серебром в волосах, строгие наследники в дорогих кимоно, женщины с идеальными причёсками и безупречными осанками. Каждый в момент входа цеплялся взглядом за нашу пару, за пустующий трон и за то, как близко мы сидим.

Удивление,