Бастард Императора. Том 29. - Андрей Юрьевич Орлов

Александр спокойно заговорил:

— Если среди вас есть желающие воспрепятствовать воссоединению двух влюблённых, вперёд, — в его руке появился двулезвийный меч. — Я жду ваших претензий и выслушаю каждого лично.

* * *

Высоко в ночном безоблачном небе зависли двое.

Парень в чёрных одеждах с золотой вышивкой и девушка у него на руках, в синем кимоно, покрытом летящими драконами.

Над ними раскинулось абсолютно чистое, глубокое небо. На десятки километров вокруг тянулся чарующий вид. Отблески ночного свода, полная луна и раскинувшийся во все стороны японский мегаполис, уходящий огнями далеко за пределы дворцового квартала.

Ветер мягко трепал полы наших одежд, играл с кончиками волос, приносил запах ночного города, горячих источников и цветущей сакуры из дальних садов.

Аяна, оглядывая ночной пейзаж и не веря до конца в происходящее, вдруг спрятала лицо в плече парня, словно боялась.

— Прости, — тихо прошептала она, прижимаясь сильнее и чувствуя, как из глаз полились слёзы.

— Тебе не за что извиняться, — слегка покачал он головой. — Скорее, это мне стоило бы попросить прощения, — Сергей чуть крепче обнял её, прижимая к себе. — Прости за то, что из-за меня тебе пришлось взвалить на себя слишком много. Мне уже всё рассказали. Я понимаю, как тяжело далось решение уйти и как тяжело оказалось стать императрицей и терпеть постоянные нападки двора. Но больше этого не понадобится.

— А как же план…? — очень тихо спросила девушка, сжимая одежду парня и чувствуя, как у неё появился ком в горле.

— К чёрту этот план, — спокойно ответил Сергей. — Хватит. Мы не для того становились сильнее, чтобы снова и снова позволять обстоятельствам быть выше нас. Отныне мы сильнее них, так что ни о чём не переживай. Да и… — он покачал головой, — по правде говоря, не нужен мне этот трон, если из-за него ты страдаешь и в моём мире нет тебя. Для меня ты и твоё счастье — дороже всех корон и империй вокруг. И если весь мир вдруг восстанет против нас, требуя, чтобы я тебя оставил — я сожгу его ко всем чертям. Обещаю, нас никто больше не разлучит.

Услышав эти слова, Аяна замерла, ощущая, как в груди даже сердце перестало биться. А затем девушка судорожно сжала руками одежду парня, уткнулась ему в плечо и сначала едва заметно стала подрагивать, а затем разрыдалась взахлёб.

* * *

Аяна плакала долго.

Она не слабая. Наоборот — слишком сильная. Но даже сильным нужно иногда быть слабыми.

Аяна плакала, пока вдруг не опомнилась. Резко подняла на меня заплаканный взгляд, и в её глазах вспыхнул новый страх:

— Папа… — девушка тяжело выдохнула. — Он…

— Знаю, — мягко перебил я, целуя её. — Я уже навещал твоего отца. Состояние у него тяжёлое, но у меня есть один план, как ему помочь. Сразу провернуть это не выйдет. Для начала необходимо закончить всё остальное. На операцию может уйти огромное количество времени, сил и внимания. Лучше сперва закрыть остальные вопросы, чтобы потом не оглядываться на проблемы и не отвлекаться в самый критический момент.

Видя, что Аяна всё ещё нервничает и явно снова хочет удариться в слёзы, я задумался, а после раскрыл рядом портал и перенёс нас.

Мы оказались на горячих источниках во дворце.

Влажный пар поднимался вверх, подсвеченный бледным сиянием луны и слабым светом расставленных по периметру фонарей. Гладкие камни вокруг бассейна блестели, а от воды поднимались струйки пара.

Аяна, удивлённо оглядываясь и уже не плача, чуть подалась корпусом, давая понять, что хочет спуститься на землю.

Я аккуратно опустил её.

Девушка, оглядываясь, подошла к кромке воды, остановилась и спросила:

— Помнишь…? Всё началось здесь…

— Не совсем, — я усмехнулся. — Скорее, в ресторане Рода Аматэру.

Она, явно вспомнив нашу первую встречу тогда и себя в то время, тихо рассмеялась.

— Да, действительно… Но всё же по-настоящему мы начались именно здесь… Разве не так?

— Думаю, что да, — кивнул я, хоть она и не видит.

Я телепортировал нас сюда не просто так. Это место в какой-то степени памятно для нас, вот и подумал, что на нём Аяна перестанет плакать.

Всё же слёзы жены — это довольно тяжёлое испытание, как ни посмотри. И пусть уж лучше она будет удивлена, чем плачет.

Аяна какое-то время стояла молча, затем повернулась, посмотрела на меня поверх плеча, прикусила губу… И медленно начала снимать с себя кимоно и нижние слои одежды.

Тонкая ткань скользила по коже, шелестела, падала на камни, обнажая прекрасное тело за это время ещё больше расцветшей Аяны.

Стройные ноги, плавный изгиб талии, сильные, но изящные руки.

Я прекрасно понимаю её состояние и не остался в стороне, также снимая всё с себя.

Люди, и особенно женщины, после тяжёлых событий уязвимы не только душой, но и телом. И подобная нагота значит не «я хочу близости», а скорее «я хочу, чтобы ты увидел меня целиком и снова принял такой, какая я есть».

Просто показать, что человек всё ещё важен не только разумом и сердцем, но и физически. Что немаловажно, когда ты кого-то любишь. Ведь прошло немало времени, и это время может оставить свои отпечатки на людях, особенно когда вы далеко друг от друга.

Аяна медленно спустилась в воду, отойдя чуть дальше. Тёплые источники ласково обняли её тело, на поверхности пошли круги.

Я не заставил её ждать и последовал за ней.

Уже в источнике она сама подошла ко мне, положила ладони на грудь, пальцами ощупывая её, затем мягко завела руки за спину, обняла и потянулась к поцелую.

Отвечая, я опустил ладони с её спины чуть ниже, осторожно обхватил ягодицы, притягивая ближе.

Но дальше продолжать не стал, ведь не для этого телепортировал нас сюда.

Вместо этого вновь поднял её на руки, застав тем самым врасплох, и сел у края источника, где уровень воды доставал нам до пояса.

Аяна какое-то время смотрела на меня, затем крепко прижалась ко мне, устраиваясь у меня на коленях.

После стресса и бесконечного давления ей сейчас нужно просто ощущение того, что я рядом.

Разговаривали мы о многом. Также снова были слёзы… Много слёз.

Но в какой-то момент я ощутил на шее слишком уж горячее дыхание. А затем чьи-то нежные руки потянулись вдоль груди вниз, легко скользя по коже.

Не успел я как следует опомниться, как Аяна уже поднялась, разворачиваясь ко мне лицом и вновь усаживаясь верхом.

Наши губы слились в очередном поцелуе — на этот раз куда более требовательном.