Из руин - Arlenna

из уютного номера тихого отеля, расположенного в сердце Лондона, из картинных галерей и концертных залов. Даже призраки жертв дали нам передышку. Всего лишь раз, в самом начале мне явилась Кэролайн, но потом словно согласилась подарить немного покоя перед грядущими испытаниями.

Ночами мы с Родольфусом любили друг друга, каждый раз заново открывая для себя любимого человека. Проклятье тоже затихло, не давая о себе знать. Я не обольщалась, я чувствовала, что нам ещё придётся столкнуться с его силой… много с чем придётся столкнуться, а пока мы были просто беззаботны и счастливы, впервые за много-много лет.

Впрочем, Родольфус не позволял себе совсем отрешиться от новостей волшебного мира. Раз в несколько дней Флинки исправно доставляла нам «Ежедневный пророк», из которого мы узнали, что Министерству пришлось официально признать возвращение Волдеморта, что Пожирателей, пойманных в Министерстве, вернули в Азкабан и что на посту Министра Магии Фаджа сменил Руфус Скримджер (Родольфус поморщился при этом известии — Скримджер был сильным и опасным противником).

Немало весёлых минут нам доставила брошюра Министерства «Как защитить свой дом и семью от Тёмных искусств». Большая часть приведенных в ней советов были традиционно бесполезными или откровенно глупыми.

Прочитанные номера Флинки уносила и выбрасывала где-то в Лютном. Не хватало, чтобы газета попалась на глаза кому-то из маглов.

Однажды из номера Басти, смежного с нашим, я услышала обрывки бурного спора. Несколько раз отчётливо прозвучало слово «Лютный».

— Что не поделили? — поинтересовалась я, заглядывая в номер.

Родольфус неожиданно смутился, а Басти, зло глянув на него, открыл было рот, но тут же закрыл под сердитым взглядом брата. Впрочем, мне не надо было ничего объяснять. Я видела, какими голодными глазами Рабастан смотрел на женщин. Но искать себе приключений в нашем положении было опасно. Хотя…

— У тебя ведь нет никаких, кхм, нетрадиционных привычек? — поинтересовалась я у деверя.

— Ты меня с Ивэном не перепутала? — огрызнулся он, подтвердив мои предположения насчёт Розье.

— Не заводись. Попробую решить твою проблему, но будь осторожен, — очередной раз напомнила я и вызвала Гаскелла.

Нынешний разговор во многом напоминал предыдущий. Я снова выложила на стол купюру и без обиняков приступила к сути:

— Мистер Гаскелл, я снова насчёт Себастьяна. По развитию он сущий ребёнок, но физически это здоровый молодой человек с определёнными потребностями. У него нет никаких психопатических отклонений, он не склонен ни к жестокости, ни к извращениям, единственное, он может говорить странные вещи, поэтому я была бы очень благодарна, если бы вы помогли нам найти для Себастьяна девушку, не понимающую по-английски.

Гаскелл кивнул, не таясь, взял купюру и вышел. Спустя полчаса в номер Басти постучалась симпатичная девушка восточного типа. После её ухода Рабастан щурился как сытый кот, разве что не мурлыкал. Проблема была решена.

В один из дней я почувствовала, что культурно-просветительская программа уже лезет из ушей и потребовала поездку в зоопарк. Родольфус если и предпочёл бы другое времяпрепровождение, возражать не стал. Впрочем, никто из нас не пожалел о моём выборе. Вскоре не только мы с Басти, но и Родольфус хохотал как мальчишка, глядя на ужимки обезьянок, возню выдр, прыжки пингвинов и вальяжно раскинувшихся бегемотиков. Но когда мы заглянули в серпентарий и я с восторгом кинулась к рептилиям, его настроение заметно испортилось. Он пытался это скрыть, но я почувствовала. Сначала я подумала, что муж страдает офиофобией или, попросту говоря, боится змей, но страха в нём не чувствовалось. И лишь перехватив полный отвращения взгляд, который Родольфус бросил на огромного зеленовато-коричневого тайпана, одну из самых ядовитых змей в мире, я догадалась, что он вспомнил о Нагайне и Волдеморте, а мой восторг при виде рептилий трактовал как внезапное проявление одержимости Лордом и всем, что с ним связано. Не каждый способен понять восторг при виде изящных, стремительных, смертельно опасных чешуйчатых гадов с немигающими глазами, ядовитыми зубами и раздвоенным языком, то и дело высовывающимся из безгубого рта. Рабастан тоже чувствовал себя в серпентарии не очень уверенно, так что когда мы вышли оттуда и направились в Лондонский аквариум, оба Лестрейнджа вздохнули с облегчением.

В другой раз, гуляя по окрестностям, мы наткнулись на фотокабину и я захотела магловское фото. Долго разбирались, как она функционирует, но в конце концов стали обладателями нескольких очень удачных фотографий. Особенно мне понравилась та, где Родольфус обнимал меня и мы оба беззаботно смеялись в камеру.

Неподвижные снимки были непривычны братьям, однако снобизма, свойственного Рону, они не выказывали. Родольфус, наоборот, нашёл, что в застывшем кадре есть своя прелесть. Я, так и не привыкшая к дёргающимся фигурам на колдографиях волшебников, горячо его поддержала.

Однажды, когда мы возвращались в номер с очередной прогулки, Басти признался, что был бы не прочь прожить так всю оставшуюся жизнь. Я лишь вздохнула. Всё хорошее, как я знала из опыта, имеет печальное свойство рано или поздно заканчиваться.

Наш отпуск закончился, когда в один из дней активизировались метки. Лорд призывал к себе. Метки не пылали, значит, у нас было немного времени. Мы быстро собрали вещи, сообщили Гаскеллу, что должны немедленно уехать, выслушали его сожаления, рассчитались, вызвали такси (теперь Родольфус делал это вполне уверенно) и вернулись на Тотенхэм-Корт-Роуд, где и началось наше путешествие по миру маглов. В тот же самом проулке мы бросили чемодан с ненужыми теперь вещами, оставив лишь часы, украшения и фотографии, трансфигурировали одежду в привычную (не стоило появляться перед глазами Лорда в магловских костюмах) и аппарировали.

Глава 24. Малфой-мэнор

Мы оказались на узкой тропинке, по одной стороне которой росли невысокие кусты, усыпанные сизовато-тёмными ягодами ежевики, по другой возвышалась аккуратная живая изгородь.

— Малфой мог бы сдвинуть аппарационный барьер поближе к воротам, — проворчал Рабастан.

— Это глупо, — возразил Родольфус, придерживая передо мной ветку, нависавшую над тропой, — зачем позволять незваным гостям появляться у самого порога?

Рабастан вздохнул, признавая справедливость его слов, но, желая всё-таки оставить за собой последнее слово, буркнул:

— За дорогой бы хоть следил тогда, без глаза можно остаться из-за этих веток.

Тропа свернула направо и перешла в широкую подъездную дорогу, упиравшуюся в высокие кованые ворота с вензелем в виде буквы М. Родольфус отвернул левый рукав и продемонстрировал метку, мы последовали его примеру. Ворота распахнулись и мы зашагали по тисовой аллее, которая вскоре привела нас к старинному особняку — родовому гнезду Малфоев.

Дверь особняка распахнулась перед нами, мы пересекли просторный холл, увешанный многочисленными портретами предков хозяина дома, подошли к тяжёлой двери, переглянулись и Родольфус решительно повернул