Как написать любовный роман за неделю - Стефания Бертола

когда кто-то выдвинет версию, что муж Леоноры – застройщик из Рима. Но никто не успевает высказаться: к нам присоединяются наши трое мужчин и Паола, которая, после того как Леонора толкнула речь о терпении, не расстается с Витторио. И вот, войдя в зал, мы вдруг сталкиваемся с версией, которая настолько банальна, что даже не пришла в голову никому из нас.

Распустив хвост, точно павлин, наша бывшая преподавательница представляет стоящего рядом с ней высоченного мужчину – то ли блондин, то ли седой – с угрожающей улыбкой.

– Мой муж, Иван Григорьевич Фролов.

Очевидно, Иван Григорьевич – русский магнат; как говорится, бриллиантовое кольцо – в комплекте. Он приветствует всех, церемонно склоняясь над дамскими ручками, а мужчин одаряя крепким рукопожатием. И повторяет каждому:

– Priyatno poznakomitsa.

Однако при виде Джады и Аниты добавляет:

– Ocharovan, devushka.

Мне ничего подобного он не говорит, но мне удается самой его удивить, ведь – смотри-ка! – я знаю целое русское слово, весьма подходящее к случаю, и выдаю его, скромно улыбаясь:

– Privet. Ochen privet.

И тут же в моей руке оказывается рюмка водки. Я не пью водку и как могу пытаюсь это объяснить магнату, который, подталкивая меня под руку, приказным тоном выдает:

– A nu-ka!

И я выпиваю рюмку. Внутри все неприятно режет, но мне немного удается подавить это ощущение, проглотив канапе с форелью. За ним следуют мини-круассаны с сырной подливой и перцем, шашлычки из креветок и крошечные овощные фрикадельки. Я уже собираюсь перейти к сладкому, как вдруг Леонора призывает всех умолкнуть, классически позвякивая вилкой по бокалу.

– Должно быть, вы все задаетесь вопросом, почему я решила уйти. Почему решила сбросить кожу Мэвис Гленгарри и вручить это платье Мануэле…

– Которое ей откровенно мало, – шепчет рядом со мной Анита.

– Возможно, некоторые из вас уже поняли, в чем дело. Месяц назад я вышла замуж за Ивана Григорьевича, а быть его женой – довольно серьезное занятие, которое не терпит совмещения ролей. Мы отправляемся в Санкт-Петербург, в его дворец XVIII века. Затем нам предстоит отправиться в Англию, где у моего мужа тоже серьезный бизнес, требующий внимания. Пока что, находясь в Италии, мы проживаем в поместье в Петтиненго, поскольку Иван Григорьевич планирует приобрести местный футбольный клуб из Бьеллы и вывести его в лигу «А».

Надеюсь, у него что-то получится, «Бьеллезе» этого заслуживает. И пока Леонора повествует о том, что хотела бы наслаждаться жизнью и забросить написание романов, предаваясь заслуженному безделью, я потихоньку выхожу на улицу, коротко попрощавшись и надеясь, что увлеченные рассказом Леоноры сокурсники не заметят моего отсутствия.

На мгновение замираю у двери, разглядывая людей, с которыми разделила так много за минувшую неделю. Паола и Витторио шепчутся в уголке – должно быть, уже обдумывают будущую перестановку, чтобы обустроить свое любовное гнездышко в компании кошек и собак. Джада напирает на Карло, воспользовавшись участием нежданного союзника – водки. Анита и Никола целуются за занавеской: я узнаю их, потому что вижу длиннющие каблуки Аниты и кеды Николы. Остальные едят, пьют и слушают, что говорит Форнерис, которая уже хвастается прекрасным шале в Малибу.

Я смотрю на этих людей, но никто из них не смотрит в мою сторону. Если мне и нравится внезапно исчезать, то, в частности, из-за того, что у меня отлично получается делать это, не привлекая лишнего внимания.

61-й автобус едет бесконечно долго. Мне не терпится оказаться дома, написать последнюю главу, отправить ее на «leonorpoe», получить перевод на 1000 евро и потратить все без остатка, словно их никогда и не было. Куплю себе Chanel № 5. И браслет с шармами. И огромную упаковку подкопченной форели. И утепленные сапоги… И вот я впервые в жизни засыпаю в автобусе и уезжаю до самой конечной, виа Меццалуна. Домой иду пешком и по дороге спрашиваю себя: а что, если не только сон порождает мечты, но и сами мечты порождают сны?

Глава 7

Прошло уже шесть месяцев после того тяжелого дня, когда Изумруд навсегда оставила Кирримьюр. После выяснения отношений с Шаннарой, которая легко признала, что отправила Джейми СМС с телефона Изумруд, ей ничего не оставалось, кроме как собрать багаж, сходить на кладбище, где она довольно желчно попрощалась с тетей Теодорой, и погрузить все имущество в арендованный фургон. С той поры никто больше не видел ее в Кирримьюре. И по простой причине: она никогда туда не возвращалась. Предпочла порвать с прошлым навсегда, быстро обжилась в Форфаре, довольно современном городке, где были даже бассейн и каток. В первое время Изумруд подумывала о том, чтобы навсегда оставить производство джемов и полностью посвятить себя форфарскому брейди, знаменитому мясному пирогу. Но непокоренный дух рыжеволосой шотландской девушки подтолкнул ее бросить смелый вызов человеку, которого она когда-то так любила: Ангусу Кейллеру. И Изумруд взялась за производство апельсинового джема. Да, она, скромная и никому не известная, осмелилась противостоять самой большой в мире фабрике по производству джемов.

За несколько недель ее чудесный апельсиновый джем с хреном стал хитом. Он назывался «Апельсиновая горечь любви», Изумруд продавала его онлайн, скрываясь под псевдонимом Венди[34], взятым в честь кирримьюрской знаменитости. Заказы на «АГЛ» превышали возможности производства, и очередь на этот джем была как на сумочки Hermès. Но успех не сделал Изумруд счастливой. Рана на сердце еще сочилась болью, по ночам Изумруд часто грезила, что оказывается в объятиях Ангуса, и просыпалась от собственных вздохов и слез.

В тот чудесный день в конце мая Изумруд гуляла по самобытным улочкам Форфара, вдыхая запах мясных пирогов, доносившийся почти из каждого дома. Был полдень, она шла на почту отправить десять баночек «АГЛ». Изумруд надела винтажное платье от Chanel, купленное на местном рынке, и синий пиджак, который прекрасно сочетался с туфельками в черно-белую полоску. Она была как всегда безупречна, но ей чего-то не хватало, чтобы быть той пленительной Изумруд, какой она была несколько месяцев назад: улыбки. Весна вокруг была буйной и романтичной, какой может быть только шотландская весна, напитанная водой ручьев – той самой водой, что после небольших и целеустремленных манипуляций становится виски, за который так восхваляют Шотландию. Но в душе у Изумруд по-прежнему была зима и все ее мысли были сосредоточены на том самом холодном и снежном дне, когда она видела Ангуса в последний раз. Отправив посылки и выйдя из почтового отделения, Изумруд решила взбодриться: она была молода, сильна, ей удавалось продавать двухсотпятидесятиграммовую банку апельсинового джема с добавкой хрена за целых пять фунтов. Так что нет ни одной серьезной причины унывать и выглядеть изможденной, с этого момента пора снова жить в свое удовольствие. Да, сегодня вечером она