Владелица усадьбы Карантар - Надежда Игоревна Соколова

Я перевела взгляд на девушек.

– Умеете вышивать? – спросила я.

Старшая, Лина, подняла глаза. Голос у неё был тихий, но твёрдый.

– Умеем, госпожа. Мать учила. И вышивать, и кружево плести. Покажем, если позволите.

– Образцы есть?

Фрида, младшая, порылась в узелке и достала платок с тонкой вышивкой – полевые цветы, аккуратные стежки, ровные края. Я взяла в руки, рассмотрела. Работа была добротной, не хуже, чем у некоторых моих мастериц.

– А шить? – спросила я.

– У нас есть рубахи, сами шили, – сказала Лина. – Но они в дороге, в узлах. Показать можем потом.

Я кивнула, возвращая платок.

– Хорошо. Оставайтесь. Марта определит вас в мастерскую, покажет, что делать. Будете работать на общих основаниях: кров, еда, небольшое жалование, если будет хорошая выработка.

Грета всплеснула руками:

– Спасибо, Ариадна! Век не забудем! Они старательные, не ленивые, ты не пожалеешь!

– Я позову Марту, она вас разместит, – сказала я, поднимаясь.

Позвонила в колокольчик, и через минуту экономка появилась в дверях.

– Марта, вот новые работницы в мастерскую. Лина и Фрида. Покажи им, где жить, и введи в курс дела. Проверь их умения, пусть сошьют что-нибудь простое для начала.

Марта окинула девушек внимательным взглядом.

– Шить умеете?

– Да, госпожа, – ответила Лина.

– Ну, посмотрим. Пошли за мной.

Девушки поднялись, поклонились мне, затем матери, и вышли. Грета задержалась на мгновение, и я увидела, как по её щеке скатилась слеза.

– Спасибо, – прошептала она. – Дома ещё трое, помладше. Девки хоть в тепле будут, не замёрзнут.

– Весной заберёшь, – сказала я. – Если захотят остаться – поговорим.

Она кивнула и вышла, низко поклонившись на пороге.

Я осталась одна. Ещё две руки в мастерской не помешают. Девушки, судя по вышивке, старательные. И Марта разберётся, на что они способны.

Дирк, который всё это время стоял за дверью, заглянул в гостиную.

– Тётя Ариадна, записать их в книгу учёта?

– Да. И скажи Марте, чтобы выдала им тёплую одежду. У них своей, видно, нет. Пусть берет из запасов, что для погорельцев шили.

– Слушаюсь.

Я поднялась к себе. Дела шли своим чередом. Зима еще только начиналась, и новые люди в усадьбе были не обузой, а подспорьем. Лишние руки – это всегда хорошо. А голодные рты, если они умеют работать, перестают быть проблемой.

Глава 39

Глава 39

Глава 39

Я сидела в кабинете, разбирая бумаги, когда в дверь постучали. Веланд вошёл с видом человека, который готов поведать миру нечто важное. В руках у него была тонкая, пожелтевшая брошюра в кожаном переплёте, перевязанная потёртой лентой.

– Госпожа, – сказал он, кладя находку на стол. – Это нужно видеть.

Я отложила перо. Веланд развязал ленту, раскрыл брошюру на середине. Передо мной оказался сложенный в несколько раз лист плотной бумаги, испещрённый линиями, пометками и старинными письменами.

– План усадьбы, – пояснил он. – Но не той, что стоит сейчас. Той, что была триста, а может, и четыреста лет назад. И здесь, – его палец коснулся нижней части чертежа, – подземные ходы. Катакомбы.

Я наклонилась, вглядываясь. План был подробным: главный дом, хозяйственные постройки, конюшни – всё на своих местах, но контуры иные. А под ними – сеть тоннелей, коридоров, небольших помещений. Некоторые вели к реке, другие – в лес, третьи уходили далеко за пределы усадьбы.

– Сколько? – спросила я.

– Я насчитал не меньше дюжины ходов. Некоторые, судя по пометкам, обрушились, другие – целы. Есть пометки о складах, колодцах, даже о небольшом кабинете под землёй.

– Почему мы не знали об этом?

– План затерялся среди других бумаг. Возможно, его спрятали намеренно, когда ходы перестали использовать. Или просто забыли. – Он перелистнул страницу. – Здесь есть пояснения. Ходы строили для защиты – в случае осады, набегов, смуты. Можно было незаметно вывести людей, вынести припасы, спрятать ценности.

Я вспомнила сокровищницу, библиотеку, картины. Карантар был полон тайн, и теперь открывалась новая.

– Состояние? – спросила я.

– Неизвестно. Некоторые ходы могли обрушиться, другие – сохраниться. Но если стазисные поля, которые мы нашли в хранилище и библиотеке, работали столько лет, возможно, и здесь есть магическая защита. Нужно обследовать.

Я провела пальцем по линиям, уходящим за пределы усадьбы.

– Куда ведут эти?

– К старому лесу, к реке, к деревне Глухой Лог. И, кажется, к старой каменоломне, где теперь рудник.

– К руднику? – я подняла глаза

– Да. Если ход цел, он выходит прямо в те штольни, где алхимик нашёл древнюю кладку. Возможно, это часть одной системы.

Я откинулась на спинку кресла. Подземный город под ногами. Тайные пути, убежища, склады. Это меняло многое. Безопасность, логистика, возможность незаметно перемещать товары или людей.

– Нужно обследовать, – сказала я. – Но осторожно. Если ходы обрушены – не рисковать. Если целы – составить карту. Мастер Веланд, возьмите на себя руководство. Иво даст вам людей.

– Хорошо, госпожа.

– И ещё, – добавила я. – Никому ни слова. Пока не поймём, что у нас под ногами, это останется нашей тайной.

Веланд кивнул, свернул план и вышел. Я осталась одна, глядя на закрывшуюся дверь. Катакомбы. Ещё одна тайна, ещё один проект. Зима только началась, а дел прибавилось. Но это было даже хорошо – в холода работы в полях нет, а руки должны быть заняты. И у меня, и у людей.

Я взяла блокнот и написала: «Катакомбы – обследование, Веланд, Иво. Тайна». Потом отложила перо и подошла к окну. За стеклом медленно падал снег, укрывая землю ровным белым слоем. Под этой белизной, глубоко внизу, лежали старые ходы, о которых никто не помнил. Теперь о них узнаю я. И, возможно, это знание ещё пригодится.

Вечером того же дня, когда в кабинете догорал камин и за окном тихо падал снег, я велела подать чай в малую гостиную. Веланд пришёл с планшетом, испещрённым заметками о катакомбах, но я жестом предложила ему отложить бумаги и присесть к столу.

– Чай, мастер Веланд? Или, может, что-то покрепче?

– Чай, благодарю. – Он опустился в кресло напротив, с любопытством глядя на меня. – Вы хотели поговорить о чём-то, госпожа?

Я разлила чай, не торопясь. Сделала глоток, поставила чашку на блюдце.

– Мастер Веланд, вы работаете в Карантаре уже несколько месяцев.