Владелица усадьбы Карантар - Надежда Игоревна Соколова

– Хорошо, Иво. Спасибо.

Он ушёл, и я снова видела его в окне – он проверял, как закрываются ворота, не примерзли ли петли.

Марта обосновалась в кладовых и погребах. Она спускалась туда с утра, в сопровождении двух помощниц, и пропадала до обеда. Когда я заглянула к ней, экономка сидела на корточках у бочек с соленьями, перебирая крышки и нюхая рассол.

– Госпожа, – она поднялась, отряхивая передник, – в этом году капуста удалась. Хрустящая, ядрёная. И огурцы хороши, и грибы. На зиму хватит с лихвой.

– А мясо? Солонина?

– Солонину засолили, в погребах лежит. Рыбу вяленую на чердаках развесили – сухо, мыши не достанут. Масло топлёное в горшках, в холодной кладовой. Всё подписано, всё на месте.

Она вытерла руки и достала свою неизменную табличку.

– Ещё я заказала у крестьян капусту и морковь – свои почти все на балу извели, но у соседей есть лишки. Дёшево отдали, рады были, что не пропадёт.

– Умница. А одежда для новых людей?

– Швеи закончили. Всё тёплое, простое, добротное. Я уже раздала. Довольны все – и погорельцы, и те, кто пришёл позже. Говорят, впервые за зиму будут в тепле и сытости.

В её голосе слышалась гордость, но не за себя – за усадьбу, за порядок, который она навела.

– Спасибо, Марта. Ты молодец.

Она улыбнулась, кивнула и снова склонилась над бочками.

Веланд теперь редко показывался наверху. Он переселился в библиотеку – ту, древнюю, что нашли под землёй. Я спустилась туда однажды и застала его в окружении свитков, разложенных на длинном столе. Он читал, делал пометки, сверял тексты – и не замечал ничего вокруг.

– Мастер Веланд, – окликнула я.

Он вздрогнул, поднял голову. Глаза его, близорукие, щурились на свету ламп.

– Госпожа! Простите, зачитался.

– Как идёт работа?

– Медленно, но верно. Здесь столько материала, что хватит на годы. Но я уже выделил самое важное: медицинские трактаты, агрономические записи, старые карты. Всё это может пригодиться весной. А есть и просто… удивительные вещи. Стихи, хроники, даже поваренные книги ваших предков.

– Поваренные книги? – я не удержала улыбку.

– Да. Оказывается, в старину готовили иначе. Много трав, пряностей, сложных соусов. Может, Марте пригодится, если захочет разнообразить меню.

– Передайте ей. Она оценит.

Веланд кивнул и снова склонился над свитком. Я оставила его, зная, что его не оторвать.

Теодор тоже пропадал в библиотеке, но в другой её части. Он нашёл для себя стеллаж с художественными книгами – поэмы, хроники, иллюстрированные манускрипты – и теперь сидел там, раскладывая их по аккуратной системе, понятной только ему.

Когда я зашла к нему, он держал в руках толстый том в кожаном переплёте и водил пальцем по миниатюрам.

– Госпожа! – он поднял голову, и глаза его сияли. – Вы только посмотрите! Это цикл миниатюр о временах года. Каждая страница – шедевр! Краски не выцвели, золото не потускнело. Это надо издать, показать людям!

– Покажем, Теодор. Не сейчас, но покажем.

– Я понимаю, понимаю, – он закивал. – Тайна, осторожность. Но когда-нибудь… это изменит представление о нашем искусстве!

– Вы составили каталог?

– Почти. Ещё несколько дней, и всё будет описано. А потом… можно будет приступить к переводу. Там есть вещи, которые не переводились никогда!

Я оставила его, зная, что он будет сидеть здесь до темноты, а потом вернётся, едва рассветёт.

Вечером, когда все разошлись, я стояла у окна кабинета и смотрела, как на дворе Иво в последний раз обходит постройки, проверяя, всё ли закрыто. Марта, наверное, всё ещё в кладовой, пересчитывает горшки с мёдом. Веланд и Теодор – под землёй, среди своих драгоценных свитков.

Зима приближалась, но Карантар был готов. Тихо, спокойно, без суеты. Всё по-хозяйски.

Глава 32

Глава 32

Глава 32

Вечером, когда я уже собиралась отложить бумаги и спуститься к ужину, в воздухе кабинета вспыхнул синеватый сгусток. Магический вестник покружился над столом и опустился прямо на раскрытую книгу учёта, оставив после себя сложенный лист плотной бумаги с изящной печатью.

Я развернула письмо. Почерк был быстрым, но чётким – без излишних завитушек, свойственных светским посланиям.

«Госпоже Карантар.

Имею предложение, о котором не хотел бы писать. Если вы свободны в ближайшие дни, приглашаю на ужин в столицу. Знаю одно место – тихое, уютное, где можно поговорить без лишних ушей.

Если согласны – назначьте время. Я предоставлю портальную карточку для входа.

Лорд Д. Эверетт».

Я перечитала письмо дважды. Лорд Эверетт. На балу он был ироничен, наблюдателен, но к делу не переходил. Теперь – приглашает на ужин, и не светский, а деловой, судя по тону. И не хочет писать о сути – значит, либо дело щепетильное, либо не предназначенное для чужих глаз.

Дирк, заметив моё задумчивое лицо, спросил:

– Тётя Ариадна, что-то важное?

– Возможно. – Я отложила письмо. – Лорд Эверетт приглашает на ужин в столицу. Говорит о делах, которые не хочет доверять бумаге.

– И вы поедете? – в голосе Дирка послышалось лёгкое удивление.

– Подумаю. – Я откинулась на спинку кресла.

С одной стороны, лорд Эверетт не был в списке императорских кандидатов, которые искали жену. Он был скорее наблюдателем, чем участником. Но на балу он предложил свою помощь – бесплатно, как он выразился. И его знания о столичных делах и людях могли быть полезны.

С другой стороны, ехать на ужин к мужчине, пусть и деловой, в столицу – это шаг, который в свете могли истолковать превратно. Но кольцо императора давало мне свободу передвижения, а собственная репутация деловой женщины – право на такие встречи без лишних сплетен.

Я взяла перо и написала ответ кратко и по делу:

«Лорд Эверетт,

Благодарю за приглашение. Готова встретиться послезавтра вечером. Устроит ли вас это время?

А. г. К.»

Вестник унёс письмо, а я задумалась. Что могло быть настолько важным, чтобы лорд, известный своей небрежной отстранённостью, так настойчиво искал встречи? Торговля? Политика? Или что-то, связанное с моими недавними открытиями?

Ответ пришёл через час – короткий, без лишних слов:

«Послезавтра, в семь. Ждите карточку утром».

– Дирк, – сказала я. – Послезавтра вечером я в столице. Подготовь тёмно-синее платье – строгое, но элегантное. И скажи Марте, чтобы не ждала меня к ужину.

– А