Засечная черта Московского государства XVII века - Александр Иванович Яковлев

До конца мая Пушкин так и не дождался новой партии деловцов, кроме явившихся 8 мая 28 чел. стольн. кн. Никиты Ив. Одоевского и 11 мая – 32 чел. кн. Алексея Никитича Трубецкого из Ряжского у., а 3 июня от него стали разбегаться и ранее прибывшие. Так сбежали вместе с лошадьми 150 зарайских деловцов. Пушкин немедленно сообщил об их разбеге в Зарайск Федору Латову, а 5 июня Матов уже успел прислать ему неутешительный ответ, в пересказе Пушкина гласивший: «…тово ж числа посылал он по посадских людей, по старост и по лучших людей, по Климка Тяжелова, по Ивашка Каверина, по Микитку Григорьева и их товарищей, а велел де, господа, им быти в съезжую избу. И посадские де, господа, люди, старосты и лучшие посадские люд в съезжую избу пришли: Климко Тяжелый, Никитка Григорьев, Ивашка Каверин да два старосты. И он де (т. е. Матов), господа, им мою отписку велел честь, их де по г. указу к засешному делу посылал, чтоб они к засешному делу шли тотчас и с товарищи своими, которые от засешново дела сбежали 150 человек и с лошадьми. И Климка де, господа, Тяжелый во всех товарищей своих места отказал, и товарищи де их от засеки, которые были у засешнова дела, в Зарайскай не бывали». Одновременно с зарайцами, следуя их примеру, сбежали от засечного дела ряжские даточные кн. Одоевского и кн. Трубецкого. С остатком присланных к нему деловцов Пушкин с начала июня стал делать по распоряжению Черкасского, у Введенских ворот острог, сводя его четырехугольным городком, по 20 саж. с каждой стороны. Прежде всего начали возить лес на острог. Несмотря на разбег деловцов, Пушкин рассчитывал кончить укрепления к 25 июня и 11 числа спрашивал Черкасского, что ему делать с деловцами по окончании работ. С Тулы распорядились разбежавшихся нетчиков вернуть, а князю Д. М. Пожарскому осмотреть работы, – «и он бы, дозря, будет сделано совсем, и деловцов отпустил»[435]. Но Пушкин окончил оборонительные работы и препроводил их подробное описание (четвертое по счету) в Разряд и на Тулу только к 10 июля. Черкасский похвалил его за своевременное окончание, положив такую резолюцию: «Отписать, что то учинил он добро, и к г. о том отписать». В этом смысле была составлена и грамота Черкасского к Бобрищеву-Пушкину. В Разряде к уведомлению Пушкина тоже отнеслись одобрительно, – на его отписке была положена такая помета: «146 г. июля в 8 дей Государю чтена, и о том ведомо; и как засеки дозрят и отпишут, росписи и чертеж пришлют, и в то время служба ваша, кто каково сделать, ведома будет»[436].

Защитные работы, произведенные Бобрищевым-Пушкиным, по его отпискам представляются в таком виде. От берега Оки до р. Быстрицы на 1116 саж. и на 400 саж. за Быстрицей «завал лесной густ, и с полевой стороны – река Быстрица, а в иных местех – озера и болота». Дальше до Комариной поляны укреплять тоже было нетрудно: леса была много, и завал был густ, а с полевой стороны пришли болота. Через дороги, пересекавшие засечную полосу, были устроены двойные надолобы, а некоторые дороги были завалены лесом. В одном месте по обеим сторонам Вожи было сооружено небольшое укрепление: 2 косых острога, один с русской стороны, другой с полевой, и надолобы. Комарина поляна на 62 саж. была укреплена большим лесным завалом и земляным валом, шедшим через всю поляну, – «и подле вала выкопав ров да набить честик, да надолобы в две ряд поставлены против всего земляного валу». Так же было укреплено и дальнейшее пространство: поляны были перехвачены рвами и валами, а дороги – завалами и рвами или закрыты опускными надолобами. Через ров был перекинут защищенный опускными надолобами мост. Сложнее были укрепления на большой Рязанской дороге в Москву. Мост на этой дороге, «на большой грязи», длиной в 23 саж., был защищен двумя рядами надолоб, протянутых «от болота до большого лесу». На самой дороге была поставлены опускные надолобы. Двое опускных надолоб были устроены и на мосту. Несколько рядов надоя об повторялись на большой дороге и впереди моста с полевой стороны. Наконец, мост прикрывался особым укреплением, башней с воротами под ней и острогом.

«А в острожке ворота бревенные створчатые тесом в две ряд, а острожек сделан стоячей с мостом и перилы, и просечены бои верхние и исподние да сделана башня о шти стенах, а стена и с углы по 3 сажени, стена прямых сажен, а не косых, а в ней две ворота бревенные створчатые с верхним мостом и с обламы, а башня покрыта тесом в две ряд». Башня окружена надолобами, острогом и частиком.

Засека в лесу. По рисунку Вильгельма Гондиуса. 1636 г.

Пушкин насчитал на своем звене 9480 саж. завалу, 911 саж. рвов, «а рвы копаны по г. указу в глубину косой сажени, а поперек 1½ сажени, а глубже того и шире рвов копать было нельзя, местами низки и водяны, и земля заваливается». Земляного валу он насчитал 202 саж., «а валы деланы в подшве1½ сажени косых, а верхи сажени косой; надолоб поставлено в разных местах 1500 саж., частику набито 134 саж., – кроме лесных завалов»[437].

Вожская засека. 2-е звено

Устройством второго засечного звена заведовали Иван Самсонович Чевкин и Петр Чулков. В своей отписке, полученной в Разряде 18 апреля, И. Чевкин жаловался на то, что из назначенной на его звено с Рязанских посада и уезда посохи (1947 чел. и 389 лош.) и из рассыльщиков, пушкарей, затинщиков и дьячка для письма до 13 апреля. Ив. Колтовской никого к нему не прислал и с тем же засечным сторожем, которого Чевкин посылал к нему, ему ответил, что «разослал де он всех пушкарей и затинщиков в Рязанский уезд для сошных людей и подвод, и пушкари де и затинщики в Переяславль к нему из уезда не бывали, и ему де Ивану… прислать неково». Чевкин жаловался Разряду на полное отсутствие сил, с помощью которых он мог бы приняться за засечное дело. По докладу 18 апреля, «г. указал отписать в Переяславль воеводе (т. е. И. Колтовскому): на посаде и в уезде что соберет, тотчас и послать, а достальных имать и высылать, и детей боярских выслать; и к нему, Ивану (т. е. Чевкину), писать же, что велено в Переяславль послать»[438]. На запрос кн. И. Б. Черкасского от 14 мая Чевкин отвечал, что с 17 апреля по