Засечная черта Московского государства XVII века - Александр Иванович Яковлев

Одоев. Еще 9 марта и 25 марта по грамоте из Пушкарского приказа за приписью дьяка Саввы Самсонова велено было «город Одоев самые нужные худые места и тайник поделать тутошними посадскими и уездными всякими людьми, вскоре, не замолчав, без чево быть немочно»… Кроме того, с посада и уезда велено было взять деловцов по расчету с 70 четей без четверика (посад был положен в 53 чети без четверика, а уезд в 17 четвертей) – 350 чел. и 70 лош. на Снецкую засеку, причем воеводе Федору Даниловичу Павлову сразу дана была инструкция «доправить (деловцов) большим правежом безо всякой пощады». В отписке своей Павлов жаловался на то, что ему не указано, как собирать, – по новым или по старым книгам. В О. на посаде, сообщал он, посадских людей всего 4 человека, «и те в. твоих г. в ямских и в оброчных и в даточных денгах стоят на правеже… а иные, г., – писал воевода, – посадские люди все разбежались до моего приезду». Павлов указывал, что об этом он писал «не одножды» и в Разряд, и в Пушкарский, и в Стрелецкий приказы, и в Костромскую четверть, и что теми силами, которыми он располагал, больших и сложных укреплений города О. восстановить нельзя[390]. Грамоту о принятии предосторожностей против ожидаемого набега он все-таки «велел честь (очевидно, четверым злополучным одоевцам) не по один день». Воевода беспокоился относительно того, что «на вести по городом, и станицы, и подъезды по дорогам, и вестей про воинских людей проведывать посылать неково: детей боярских одоевцов, отставленных в О., нет ни одного человека, да и пушкари и затинщики 17 человек отосланы на засеки». Из Разряда отвечали 21 апреля требованием принять понудительные меры и обычными угрозами самому воеводе[391]. Павлову, как и другим воеводам, приходилось оправдываться на два фронта: угрозы и выговоры шли к нему с двух сторон – из Разряда и с Тулы от Черкасского. Отвечая на один из выговоров, в конце мая Павлов сообщал, что, кроме тех 4 посадских, которых он застал в О. посаде при своем приезде, он сыскал еще четверых, «которые жили, ухоронясь». Всех восьмерых Одоевцев он выслал на засеку к Снецким воротам в распоряжение Захарья Шишкина. «А последних, – писал Павлов, – посадских людей деловцов доправить не на ком, а которые есть посадские люди в Одоеве, и тех я по г. указу всех головами выслал к засеке к Захарью Шишкину…»[392] Павлов перечислял в своих отписках все наличное население О.: «Стрельцов 80 чел., да стрелецких детей, и братьи, и сосед, и подсоседников 48 чел., дворников 22 чел., поповых бобылей 13 чел., пушкарских и затинщиковых и оброшниковых детей 17 чел., рассыльщиков 8 чел., посадских людей в черной слободе 4 человека». Павлов опять писал, что с этими силами ему никак не восстановить разрушившихся укреплений О. «И теми, г., людми осады не укрепить, потому что около города и городовых башен по стене по мере 275 сажен да около острогу и острожных башен по стене 484 сажени с четью. А острог, г., – доносил Павлов, – весь подгнил и во многих местах выволился, а город непокрыт, и на башнях и на городе верхов нет, а по городу мост и обломы згнили и обволились, и тойник к Упе реке згнил и заводился, а воды, г., пет. А по городу, г., 8 башен, из города двои ворота, а по острогу, г., 11 башен, а из острогу трои большие проезжие ворота да двои водные ворота. И мне, х. т., города, и острогу, и тайника, и честика делать, и рву чистить неким…»

Уездных деловцов 85 чел. и 17 лош., 10 чел. детей боярских, 2 пушкарей и затинщиков да для письма дьячка Павлов послал на Уляжскую засеку 13 апреля[393]. На запрос Павлова о порядке сбора из Разряда 21 апреля отвечали приказанием собирать деловцов «против платежных книг, какие у него платежные книги в Одоеве», «тотчас, не мешкая ни часу…» – «А о тех людех, которые в сошных деловцах учнут отказывать, писали из приказа, к нам не писав, [ты б] велел имать и бить батоги, которые учнут отказывать озорничеством, и ты бы тех бил кнутом по торгом, чтоб, на то смотря, иным неповадно было так воровать, и на ослушниках деловцов править нещадно, а на ночь ослушников сажать в тюрьму». За неисполнительность Разряд по обычаю грозил самому воеводе великой опалой, большим наказаньем – «ссылкой безо всякой пощады». С Тулы отдано было даже распоряжение править деловцов на нем самом. Результат этого взыскания не виден[394].

Белев. Грамоту о сборе деловцов б. воевода Степап Вельяминов получил 12 апреля. Б. посад и уезд были положены в 232 чети без полчетверика. По этому расчету с Б. посада и уезда следовало взять 1160 чел. и 232 лош. на Лихвинские засеки к Уляжским, Семеновским, Полошевским и Снецким воротам. С посада Вельяминов должен был взять деловцов по расчету с 25 четей. Вельяминов доносил в Разряд, что «посадские многие люди розбежались», «остальцов» посадских людей он сыскал только 40 человек, отправил их на засеки и принялся править остальных деловцов на посадском старосте. Разряд отвечал Вельяминову «с опалою», а с Тулы от кн. Черкасского шли одни и те же однообразные требования править «безо всякой пощады». Не видно, чтобы эти угрозы и усердие воеводы помогли ему собрать разбежавшихся белевцев. Сбор деловцов с посада в 146 году, по-видимому, ограничился присылкой этих 40 человек[395].

Для сбора деловцов с уезда С. Вельяминов разослал «многих приставов – пушкарей, затинщиков, рассыльщиков, стрельцов и казаков, «для поспешенья» расписав уезд между разными приставами. Однако собрать затребованное количество деловцов было трудно с посада и оказалось еще труднее с уезда. Вельяминов писал, что «живущие чети написаны розных городов помещиков», – «и никакова жильца нет, и по прежним твоим г. указным грамотам ямских денег и стрелецкова хлеба взять было не с кова, и те ямские деньги и стрелецкий хлеб за те пустые поместья платили сошные ж люди». По сведениям, собранным приставами, оказалось, что «в тех поместьях землю пашут г. дворцовые и розных помещиков крестьяне», а на этих крестьянах без государева указа править деловцов Вельяминов не смел. В других поместьях пашня оказалась непаханой, и ею «нихто не владеет». В живущем в платежных книгах, вопреки расчету Разряда, как оказалось, было написано только 8 четей без полполчетверика пашни. Многие дети боярские, писал Вельяминов, сказали в съезжей избе, «что у них