Засечная черта Московского государства XVII века - Александр Иванович Яковлев

людей и крестьян нет, деловцов к засеке послать неково», а самим им велено быть на службе в Мценске. Пристав подтвердил, что в тех поместьях людей и крестьян действительно нет. Править на самих детях боярских воевода затруднялся, так как белевцы должны были быть высланы на службу, и задержать их на правеже он не смел. Вельяминов просил в Разряде указаний. Разряд отвечал на отписку стереотипно: «Писано в Белев к Степану с опалою против иных грамот – велено иных деловцов досылать на засеки тотчас»[396]. Вельяминов продолжал между тем высылать деловцов небольшими партиями к Полошевским и Семеновским воротам[397]. В свою очередь, и Черкасский с Тулы требовал от Ст. Вельяминова принятия строгих мер против нетчиков. На отписке Вельяминова была положена на Туле помета: «сыскивая, велел [бы] бить батоги нещадно и потому ж отсылать к засекам для засечнова дела, а будет которые нетчики учнут избегать или хорониться, и тех помещиков велеть имать прикащиков и старост и крестьян лутчих и… велеть на них нетчиков править, а на ночь велеть метать в тюрьму до тех мест, как нетчики сыщутся». Ст. Вельяминов посылал за этими нетчиками приставов, «человек по 20 и по 30 и болши». Сысканных нетчиков он отсылал на засеки тотчас. «А у которых детей боярских людей и крестьян нет, живут однодворцами, сами те дети боярские однодворцы на г. службе во Мценску, а иные поместья в платежных книгах в живущем чети написаны, а помещиков и людей и крестьян и никакова жильца нет, деловцов доправить не на ком, а пашут те пустые земли сторонние многие люди», – писал воевода. На вопрос Ст. Вельяминова, как ему поступать, с Тулы отвечали: «велеть на нетчиках деловцов править нещадно на всех без выбору и на однодворцах, а которые владеют порожжими землями, и с тех чети править на тех, кто владеет землею». В качестве примера и наставления в грамоте с Тулы прибавляли: «На Туле однодворцы сами живут на службе, а деловцов в свое место с правежу наймуют, а отдачи никому против платежных книг в деловцех не будет»[398]. Между тем сам Ст. Вельяминов остался в Белеве совершенно без людей и жаловался на то, что ему в случае набега «быть не с кем»[399].

Сбор продолжался, по шел туго и встречал сопротивление со стороны крестьян. «Нетчики многие, – писал Ст. Вельяминов, – ослушаются, приставом чинятся сильны и укрываются по лесом, а иные нетчики приставов бьют». Белевские деловцы, посланные на засеки, отделав то, что им было указано делать, возвращались обратно и отказывались ехать на работы снова, несмотря на требование воеводы[400]. С засек шли между тем на Тулу жалобы на медлительность Ст. Вельяминова. Устраивавший Семеновские ворота Андреян Рязанов жаловался, что Ст. Вельяминов прислал ему дьячка, «неведомо какова человека, и он у него пожил недели з две и от него збежал»[401]. Жалобы шли и снизу. Так, к Вельяминову явились крестьяне, подвергавшиеся экзекуции разосланных им приставов. Придя в съезжую избу, крестьяне заявили, что «те приставы в той посылке их грабили, денги и рухлядь имали и хлеб молоченой травили лошадьми, а иной рассыпали, а детей их и жен били». Пристава, конечно, все это отрицали. Вельяминов «тем приставом сказал, чтоб им с теми крестьяны розделаться, и те приставы с теми крестьяны в том не розделались» – «а суда им, – заключал Вельяминов, – без г. указу в том дать я не смею, а без суда меж ими в том деле сыскать некем». С Тулы ответили внушением Вельяминову, положив на его отписке такую резолюцию: «Отписать с осудом, что в воровском деле в грабеже велишь мириться, и он бы сыскивал всякими сыски накрепко и по сыску за воровство наказанье учинил»[402].

Мещовск. Грамоту об отправке деловцов на Кцынскую засеку м. воевода Алексей Андреевич Комынин получил 10 апреля[403]. В грамоте было указано взять деловцов с М. посада и уезда, но потом относящееся к посаду место грамоты было зачеркнуто, – «и то почерьнена, – писал воевода, – не в одном месте». Между тем писцовых четвертных книг посадских людей в М. не оказалось[404]. Не зная, как понимать грамоту, Комынин писал на Тулу, что «с Мещоска с посаду взять деловцов не по чем, а в Мещоску посадских людей 13 дворов», и просил соответствующих указаний у кн. Черкасского[405]. Чем кончился в 146 г. сбор м. посадских деловцов, – не видно.

М. уезд был положен в 63 чети с осминою без полутретника[406], и Комынин должен был собрать с него на Кцынскую засеку 317 чел. и 63 лош. По 18 апреля он собрал и выслал 214 чел. и 43 лош., да к 22 апреля еще 83 чел. и 17 лош., а всего 297 чел. и 60 лош. «А которые, – доносил Комынин, – чети опустели, и с тех чети дворяне и дети боярские и уездные люди тех недоборных людей не дают». Комынин просил указаний в Разряде[407]. Разряд рекомендовал обратиться к мещанам с увещанием, но ничего не указал Комынину относительно репрессий по отношению к ним, как сделал это по отношению к служилым людям уездов Коломенского и Соловского. Комынин отвечал, что рассыльщиков он разослал, но что «вскоре деловцов со всех четей собрать не уметь: М. уезд от города верст по 60 и по 70 и болши». С ближних частей уезда деловцов он собрал и выслал, – «а на достальных на уездных людех посошных людей деловцов и лошадей правлю болшим правежом и в уезд посылаю беспрестанно». Комынин опять указывал на то, что мещане отказываются платить ему с пустых четей, и опять просил указаний[408]. Деятельностью Комынина на Туле были недовольны, и ему был послан обычный выговор («и то знатно, что ты деловцов и лошадей не выслал по посулом» и т. д.) с требованием скорейшей высылки и угрозами приставом[409]. Комынин продолжал оправдываться, уверяя, что остальных 19 деловцов ему взять не на ком, – «и которые четверти запустели из жилых четвертей, и с тех пустых четвертей дворяне и дети боярские и уездные люди недоборных деловцов и лошадей не дали…» 13 июля на Туле почему-то решили передать дело в Москву. На отписке Комынина была положена резолюция: «Отписать: не высылать, ждать государева указу по отписке»[410].

Козельск. К. воевода Иван Федосеевич Кутузов грамоту о сборе деловцов на Сенецкое и Кцынское звенья получил 6 апреля[411]. 25 апреля в Разряде была получена отписка Кутузова, в которой он сообщал, что посадские люди стоят у него