Тег #Противостояние - Ник Тарасов

— Динамики нет, — сказал врач. — Это сейчас нормально. Гемодинамика держится, давление стабильное. Лёгкое расправляется, дренаж работает. Ребра зафиксировали. Кровопотерю компенсировали, гемоглобин контролируем. Перелом бедра серьёзный, но непосредственно сейчас он не главная проблема.

Он говорил спокойно, короткими фразами; чувствовалось, что он уже неоднократно произносил одно и то же родственникам разных пациентов. Скорее всего, так и было.

— С головой что? — спросил Аркадий.

— Отёк есть. На данный момент без отрицательной динамики. Дальше будем смотреть по состоянию и контрольным исследованиям. Первые двое-трое суток самые важные.

— Операция на бедре когда?

— Когда позволит общее состояние. Сейчас сначала голова, дыхание и кровообращение. Кость никуда не денется.

Екатерина всё это время сидела рядом, сцепив пальцы крепко. Видимо, от стресса, она чувствовала слабость в ногах.

— Она людей слышит? — спросила тревожно она.

Врач посмотрел на неё и немного помедлил.

— Не знаю. Честно — не знаю. При таком состоянии мы не можем сказать, что она воспринимает происходящее. Некоторые потом рассказывают, что слышали голоса. Но рассчитывать на это как на факт нельзя.

— А пустить? — Катя быстро поднялась и схватилась за его рукав. Аркадий придерживал её. — Хоть на минуту, я не буду ничего, я просто…

— Ночью нет. Завтра поговорим с заведующим. — Он аккуратно вынул рукав. — Идите домой, поспите. Смысла сидеть тут всю ночь нет. Утром будете нужны.

Он ещё раз посмотрел на Аркадия, коротко кивнул и ушёл. Дверь съела его вместе со светом из-за неё.

Глава 21

Марина

Про Лену в редакции узнали быстро.

Принесла новость Маша, в общий зал. Она сидела за стойкой приёмной, а небольшой телевизор на стене работал у неё фоном на местных новостях, негромко, чтобы не мешать редакции работать. Так было мною заведено в обязанности секретаря: телевизор включали именно для того, чтобы в редакции постоянно слышали, чем живёт город. Хотя у меня и было расследовательское издание, но что такое журналистское расследование, по сути своей? Выяснение причин. А следствие этих причин как раз у ежедневных новостников. Откуда и, в числе прочих источников, можно «брать» новые темы.

— Девочки, там девушку молодую на Холодильной сбили. Шла по тротуару. Джип какой-то, водитель скрылся с места происшествия. Врачи борются за жизнь, она в реанимации.

Света и Олеся оторвались от работы.

— Когда? — спросила Олеся.

— Сегодня. Сейчас в новостях сказали. Около двадцати лет девушке.

— Конкретика? — добавила Света.

Я перестала читать лежавшую передо мной бумагу, дверь кабинета была открыта, слышала их разговор.

— Да нет там пока особо никакой конкретики. Сказали, что по информации от неназванных источников, девушка может быть дочерью крупного бизнесмена Макеева, совладельца и директора крупной региональной логистической компании… как её… а, «Северная логистическая компания».

— Охренеть! Не заказуха ли это, девочки? — с неподдельным шоком перебила Олеся.

— Блииин… в страшные времена живём… — испуганно сказала Света.

Маша продолжила.

— Непонятно пока ничего толком. Так вот, сказали, что девушка, возможно, дочь Макеева, единственный его ребёнок, и по совместительству девушка Дорохова. Ну того, который Dornet создал.

— Чего-чего, Маш? — спросила уже я. — Девушка Дорохова?

— Ага. Так сказали.

Света медленно выдохнула.

— Вот же чёрт. Я его ролики на YouTube канале смотрела, — сказала она. — Вернее, не столько я, сколько мой отец. Он по ним компьютер чистил, от пыли. Сидел с пылесосом, довольный, как слон. Нормальный парень, спокойно всё объясняет, без этого вот принижения «вы, чайники».

— Про машину ничего не известно? Про водителя? — спросила Олеся.

— Ну то, что джип. Тёмный. Номера грязью заляпаны. Водитель скрылся. Всё, что пока знают. Ищут.

— Вот сволочь, — сказала Света. — Девушку сбил и просто уехал.

— Бедная девочка. Двадцать лет всего… — со вздохом сказала Олеся.

— Просто для уточнения, мы же о таком не пишем… — Маша задумалась. — Или пишем, если речь про личную жизнь известного человека? А Дорохов всё-таки известный. Dornet у него весь город знает. Да и Макеев — шишка.

— Нет, про такой уровень людей не пишем — про региональный. Да и главное всё же, что формат уж сильно не наш, — спокойно сказала Олеся. — Верно, Марин?

— Ага, — ответила я, продолжая наблюдать за их беседой из своего кабинета. — А вот если за тем, кто сбил и скрылся стоит интересная история, уже можно расследовать и написать. Скорее даже — нужно. Или если это была заказуха. Олеся, короче, держи руку на пульсе по этой истории с девушкой.

— Поняла, Марин.

Олеся посмотрела на меня, и над ней всплыло [Сочувствие: искреннее]. Висок отозвался коротким уколом, я поморщилась и погасила метку.

Они ещё немного поговорили о том, что слышали в новостях, и постепенно вернулись к работе. Я слушала их из своего кабинета через открытую дверь, не вставая, периодически поглядывая в окно.

Молодая девушка, двадцать лет, шла себе по тротуару, никого не трогала. Ни при чём вообще. У неё родители, парень. Институт или работа — не знаю, что там у нее. В общем, своя рутинная жизнь. В реанимации. То есть, может не выжить. И тогда вся эта рутинная конструкция схлопнется. Любой нормальный человек в этот момент чувствует холод под рёбрами и думает, что мир устроен несправедливо.

Но…

Я встала, подошла к окну и обнаружила, что размышляю совсем о другом.

Я думала, что Дорохова сейчас, должно быть, нет в его кабинете.

Что человек, который уже не первый день аккуратно раскладывает мои комментарии по табличкам и ищет закономерности, вероятно, сейчас сидит в больничном коридоре и не думает ни про меня, ни про канал, ни про мониторинг.

Что окно открылось само. Без меня, без Геры и без денег…

* * *

Гере я позвонила в тот же вечер, из дома.

— Слушаю.

— По каналу добавляем оборотов. Мне нужно, чтобы под каждым роликом было по три десятка, и чтобы новые заходили в первые же полчаса после выкладки. Не знаю, как там сейчас будет с выкладкой новых роликов у него в ближайшее время, но если они будут — тогда делать, как я говорила до этого.

Он помолчал. На заднем фоне играло что-то тихое, инструментальное.

— Марина, — сказал он наконец. — Я правильно понимаю причину?

— Ты про что?

— Я про то, что у него девушка в реанимации. Город маленький, я тоже новости смотрю.

— И?

— И я хочу услышать, что это совпадение.

— Гера, ты просил не задавать вопросы, а сам задаёшь.

— Я задаю один. — Голос у него стал жёстче. — Я тебе в самом начале сказал: никакого доксинга, никакой семьи, никакой девушки. Я работаю с информацией и с шумом.