Проклятый Врач. Том II - Дмитрий Лим

точку у нормального человека вызывает мгновенное падение артериального давления, брадикардию и обморок. Клон не был нормальным, но его сосудистая система базировалась на моём генетическом шаблоне.

Разряд боли прошёл по его телу. Чёрные глаза моргнули. Хватка ослабла на долю секунды. Этого было достаточно. Я рванулся на себя, вырывая левую руку из его пальцев. Обсидиановая кожа покрылась сеткой мелких трещин, из которых сочился тусклый свет.

Клон отшатнулся, хватаясь за шею. Его дыхание сбилось. Сердечный ритм, который я теперь ощущал через аномальный резонанс, дал сбой.

— Лиза, ключ! — рявкнул я, не оборачиваясь.

Лиза не задала ни одного вопроса. Медсестра действовала на опережение. Она метнулась из-за моей спины, занося тяжёлый разводной ключ, который она таскала с собой с тех пор, как мы спустились в подвалы «Вектора-7». Инструмент со свистом рассёк воздух и обрушился на левое колено клона.

Хруст был глухим, влажным. Сустав не выдержал. Клон рухнул на одно колено, его идеальная биомеханика дала сбой.

— Дефибриллятор! — скомандовал я, разворачивая кресло лицом к упавшему двойнику. — Максимальный заряд!

Лиза бросилась к стене, где висел красный аварийный аппарат. Сорвала его с креплений.

Клон поднял голову. Чёрные глаза уставились на меня. На его губах расплылась гримаса, которая должна была означать улыбку, но выглядела как оскал мертвеца.

— Ты не сможешь вырезать то, что уже выросло, Доктор, — проскрипел он. — Семя уже в тебе. Оно ждёт.

Лиза приложила электроды к мокрой от пота шее клона. Аппарат взвыл, набирая ёмкость. Двести джоулей. Электрический разряд прошил биологическую ткань, целясь в ствол мозга. Клона подбросило. Мышцы свело жестокой тетанией. Он рухнул на спину, дёргаясь в конвульсиях, разбрызгивая изо рта чёрную, маслянистую слюну.

Мы тяжело дышали. Лиза стояла с дефибриллятором в руках, её пальцы побелели от напряжения. Я смотрел на лежащее тело. Клон был жив. Его сосуды пульсировали. Электричество вырубило его сознание, но аномальная ткань продолжала работать.

Из-за поворота коридора донёсся тяжёлый топот армейских ботинок. Не успел я издать звук, как воздух разорвали два глухих хлопка. Не выстрелы — хлопки газовых гранат. Белый дым мгновенно заполнил коридор.

— Не двигаться! — рявкнул усиленный мегафоном голос. — Оружие на пол!

Через дым проступили чёрные силуэты. Спецназ Морозова. Люди в тяжёлой штурмовой броне, с автоматами на изготовке, окружили нас полукольцом. Их визоры были опущены, стволы смотрели прямо на нас.

— Стоять, Ким! — Морозов вышел из-за спин бойцов. Он был в полевой форме, разгрузочный жилет туго обтягивал грудь. Лицо куратора было каменным. — Отойти от объекта!

— Объект чуть не придушил меня, Морозов, — я выплюнул слова вместе с привкусом крови. — Вы что, ждали у лифта, пока он меня прикончит?

Морозов проигнорировал мой сарказм. Он подошёл к лежащему клону, пнул его носком ботинка в бок. Тело не отреагировало.

— Надевайте смирительную рубашку, — приказал он бойцам. — И держите его под напряжением. Постоянный ток, десять миллиампер. Не больше, иначе убьём.

Двое амбалов в химзащите схватили клона, начали связывать. Морозов повернулся ко мне. Его глаза скользнули по моей обсидиановой руке, по дренажу в груди, по бледному лицу Лизы.

— Идёмте, — он сделал мне знак рукой. — В операционную. Нам нужно поговорить. Без свидетелей.

Нас сопроводили в пустой оперблок на третьем этаже. Морозов разогнал персонал, заявив, что идёт санитарная обработка. Двери закрылись. Внутри остались мы с Лизой и трое вооружённых охранников, занявших позиции у выходов.

Морозов сел на операционный стол, свесив ноги. Он достал из кармана разгрузки пачку документов, перетянутых резинкой, и бросил их на инструментальную тележку.

— Козлов был идиотом, — голос Морозова был лишён эмоций. — Он думал, что может контролировать аномалию, вводя себе концентрат. Но он был полезным идиотом. Он оставил нам наработки. И у нас были старые архивы «Вектора-7».

Я смотрел на документы. Там были схемы. Кукольные чертежи человеческого тела с вынесенными параметрами кровотока и резонансных частот.

— Проект «Сосуд», — я прочитал название на титульном листе. — Вы выращивали идеального носителя. Из моей крови.

— Идеального, управляемого носителя, — поправил Морозов. — Биологический контейнер без лишней человечности. Без жалости, без страха, без сомнений. Оружие, Ким. Мы пытались создать оружие против того, что растёт под городом. Козлов предоставил базовый материал. Твоя кровь, заражённая матриксом, была идеальным субстратом. Мы вырастили Пациента Ноль в инкубаторе. Он развивался в двадцать раз быстрее нормального эмбриона. Мы загрузили в его мозг базовые навыки, протоколы выживания, боевые программы.

— И что пошло не так? — Я горько усмехнулся. — Ваш биоробот решил, что он человек?

— Он унаследовал фрагменты памяти, — Морозов потёр переносицу. — В твоей крови, Ким, плавают не только аномальные клетки. Там плавают информационные отпечатки. Нейронные связи донора. Пациент Ноль начал «вспоминать» вещи, которые никогда не переживал. Он стал ссылаться на человека, которого никогда не видел. На твоего отца. Он вышел из-под контроля, потому что в его голове зазвучал голос мёртвого инженера. Он перестал быть нашим оружием. Он стал якорем, который мы не планировали строить.

— Якорём? — я резко подался вперёд, дренаж жалобно скрипнул. — Что ты знаешь о якоре?

— То, что Сердце Города требует носителя, — Морозов посмотрел мне прямо в глаза. — Огромное аномальное образование под нашими ногами генерирует разрушительный резонанс. Если не привязать его к биологическому объекту, подземная детонация разнесёт мегаполис к чёртовой матери. Мы искали якорь. Пациент Ноль должен был стать им. Но он сломался. А ты, Ким, ты ходячий метастаз. Твоя карцинома — это прямой провод к Сердцу.

Тут окна операционной содрогнулись. Вибрация прошла по полу, заставив хирургические лампы раскачиваться над столом. Лёгкий, едва заметный гул прокатился по стенам. Подземные толчки.

— Началось, — прошептал Морозов, глядя на потолок. — Резонанс нарастает. Мэр в операционной на втором этаже. Мы подключили его к аппаратам, как ты и просил, но его сердечный ритм синхронизировался с подземным пульсом. Он генерирует разрушительную волну. Стены клиники трескаются. Время вышло.

Дверь оперблока с грохотом распахнулась. Охранники вскинули оружие, но тут же опустили стволы. На пороге стоял Пациент Ноль. Он разорвал смирительную рубашку, как бумажную. Чёрная ткань висела на его плечах лохмотьями. Чёрные глаза горели неестественным светом.

Спецназовцы открыли огонь. Пневматические пистолеты выплюнули дротики с транквилизатором. Клон не обратил на них внимания. Дротики вонзились в его грудь, но застряли в плотной, обсидиановой коже, как в бетонной стене.

Пациент Ноль шагнул вперёд. Один из бойцов попытался ударить его прикладом. Клон перехватил оружие одной рукой, сломал его пополам, а затем нанёс ответный удар. Боец отлетел к стене, ударился головой о кафель и осел без сознания. Второй выстрелил