Возвращение наследника - Валерия Веденеева

назад он так же пришел в наш мир извне. Потому-то он и назван старшим братом этого Великого Древнего. И как раз двадцать лет тому назад родился ты, Кентон Энхард, единственный ныне живущий сын серой смерти! Это пророчество про тебя, про предначертанную тебе судьбу!

— Ну допустим. И что с того? — поинтересовался я мрачно. Не нравилось мне все это, а особенно не нравилась упомянутая в пророчестве великая жертва. Как-то уж слишком подозрительно это прозвучало.

И сектант не разочаровал. Вытянув ко мне руку, он величественно произнес:

— Твое предназначение — заставить отступить Восставшего из Бездны! И нет более великой жертвы, чем добровольная смерть!

Глава 3

Теперь скрипнул зубами уже я.

Как «чудесно»! Еще к самоубийству меня не склоняли!

— И каким же образом мое «предназначение» связано вот с этим? — я кивком показал на свои руки, прикованные к подлокотникам кресла.

— Мы не можем отпустить тебя, — почти с сочувствием объяснил сектант. — Судьба мира куда важнее, чем твоя свобода или твоя жизнь.

Я на мгновение прикрыл глаза, стараясь скрыть свои чувства — гнев и разгорающуюся ненависть. Я все еще был прикован к месту обвиняемого, на моих руках все еще были браслеты, блокирующие магию, и вся моя сила, какой бы уникальной она ни была, не могла меня освободить. Если я здесь погибну, то Бинжи, чтобы меня воскресить, рядом не будет. И как бы мне ни хотелось высказать все, что я на самом деле об идее сектанта думал, делать этого было пока нельзя.

— Пресветлая Хейма дала мне дар различать в словах людей ложь, — проговорил я медленно, одновременно обдумывая то, что мне следовало сказать и сделать дальше. — И я вижу, что вы действительно верите в истинность данного пророчества. Однако вы не можете не знать, что богиня не одобряла, когда люди пытались предсказывать будущее и тем более — когда пытались такие предсказания толковать. Она лишила своей защиты пророков из Звездного Дома с острова Древних Лекен. И вы тоже идете по их пути… Скажите, вы не боитесь за свою душу? Не страшит вас мысль долгими столетиями скитаться по миру в бестелесном виде, неспособным ни жить, ни умереть — так, как неспособны были ни жить, ни умереть они?

Похоже, до моих слов подобная идея не приходила сектанту в голову. Он заметно вздрогнул.

— Я не пророк, — проговорил он уверенным тоном, который не слишком соответствовал тому, как судорожно его пальцы сжали посох. — Ко мне это не относится.

— Но вы смеете толковать пророчество еретика, — я наклонился вперед, насколько позволили мои прикованные к подлокотникам руки, и вгляделся ему в глаза, видимые в прорезях маски. — Вы даже назвали того, кого богиня отвергла, величайшим! Думаете, Пресветлая Хейма простит вам пренебрежение ее волей?

— Не тебе определять ее волю!

— Конечно нет, — согласился я. — Только она сама может это делать. А я всего лишь задал вопрос. Но я припоминаю, что еретикам из Звездного Дома богиня обещала прощение, если они перестанут упорствовать. Пресветлая Хейма милосердна — быть может, она простит и вас, если вы сойдете с неверной тропы.

Сложно понять, какие эмоции испытывает человек, чье лицо почти полностью закрыто, но все же, судя по глазам сектанта, он растерялся.

— Я не… — пробормотал он, но потом встряхнулся и взял себя в руки.

— Достаточно! Пресветлая Хейма издала свой эдикт о запрете прорицаний в совсем иную эпоху. С тех пор многое изменилось. Церковь расколота, иерархи погрязли в грехах и, хуже того, соблазнились посулами самых опасных демонов! Богиня милосердна и мудра, и она, конечно, видит, что наш путь праведен — единственно праведен! Только мы можем спасти человечество!

Я заметил, что, по мере того как сектант говорил, позы у остальных собравшихся из напряженных стали более расслабленными, а некоторые начали кивать в такт его словам. Ну да, всегда приятно слушать утверждения, которые совпадают с тем, во что и так веришь.

— Согласно этому вашему еретическому пророчеству, некий генерал мертвой армии должен заступить мне дорогу прежде, чем будет принесена жертва, — снова заговорил я, вклинившись в тот момент, когда сектант остановился перевести дыхание. — Но никаких генералов мертвых армий я не встречал!

— Тебе и не нужно было встречать его лично, — тут же отозвался сектант. — Пророчество этого не требовало. Однако мы точно знаем, что дорогу он тебе заступал неоднократно. Генералом мертвой армии в старину именовали Костяного Короля. Или будешь спорить, что это не он пытался уничтожить твой, так сказать, приемный клан, а ты его попытки останавливал?

— Тогда получается, что это я заступал ему дорогу, а не он мне, — возразил я.

— Игра слов, — сектант небрежно махнул рукой.

— А если нет? Если, пытаясь толковать пророчество так, как вам удобно, вы нарушите его условия — и только зря обречете все ваши души на посмертные мучения? — я вновь обвел взглядом сектантов. — Убить носителя дара этера — большой грех! Или вы и это повеление богини объявите недействительным?

Рядовые сектанты опять заметно напряглись, но мой оппонент лишь мягко рассмеялся.

— Мы не собираемся тебя убивать — иначе какая это великая жертва? Ты должен будешь сделать это сам.

— И вы думаете, будто сможете меня убедить? — спросил я недоверчиво.

— Попытаемся, — сектант кивнул. — А если не получится по-хорошему, что ж… Сильная боль способна заставить многих людей изменить свои решения.

Он что, угрожал пытать меня до тех пор, пока я не соглашусь себя убить⁈

— Из вас получился бы отличный паладин, — выдохнул я, ощущая, как ярость, и так ярко горевшая, начинает во мне буквально полыхать. — Из тех, которые убили второе воплощение Пресветлой Хеймы, думая, будто тоже спасают человечество!

Во взгляде сектанта блеснула злость.

— Думаю, ты сказал достаточно. — Он повернулся к охранникам в светло-серых масках, которые до сих пор стояли со мной рядом. — Отведите его назад в подземелье. Пусть остынет и подумает.

Ярости во мне стало еще больше, хотя, казалось, больше было некуда. Теперь я словно весь состоял из нее. Кожу под браслетами зажгло, и почти моментально боль стала почти нестерпимой. А потом раздался тихий, едва различимый треск. Я бросил взгляд на свои запястья — на поверхности левого браслета появилась тонкая трещина, расширилась, и