Возвращение наследника - Валерия Веденеева

Металлические крепления, прижимающие мои руки к подлокотникам кресла, я разорвал так легко, будто они были сделаны из старых, давно истлевших веревок. Краем сознания, без удивления — ярость разом выжгла все остальные эмоции — я отметил, что кожа моих рук сияет серебром.

Все это случилось почти мгновенно. А потом моя сила, до того зажатая внутри резерва, вырвалась наружу давящими волнами.

Все в зале замерли, не в силах пошевелиться. У одних сектантов заклинания и руны застыли в момент формирования, у других — почти активированные амулеты не смогли сработать из-за появившихся вокруг них коконов силы.

Моя магия продолжала изливаться, будто горная река, прорвавшая дамбу, накрывая всех тут новыми и новыми давящими слоями.

Я поднялся на ноги. Тело неожиданно показалось легким, почти невесомым, а сияние, исходящее от моей кожи, стало будто ярче.

И меня все еще заполняла ярость.

Подойдя к тому сектанту, который собирался меня пытать, я резким движением сорвал с него маску. Он был так же обездвижен, как и остальные, и помешать мне не мог.

Его лицо показалось мне смутно знакомым. Хм, да, помощник кого-то из старших иерархов — я видел его во время суда над Сантори.

Я мог убить его одним прикосновением. Но перед моим мысленным взором промелькнули надписи на стенах в подземной камере — последнее, что осталось от многих несчастных. Нет, этот сектант не заслуживал такой же быстрой и легкой смерти, как та, что досталась Янли. Чего он заслуживал, так это Залов Бьяра пожизненно!

Однако мысль просто оставить его дожидаться правосудия показалось мне — моей ярости — невыносимой. Ярость желала покарать его прямо сейчас. Ярость напомнила, что я сумел заставить Семареса пережить мою смерть.

Так же, как прежде с Семаресом, я протянул руку и коснулся шеи сектанта, одновременно вызвав в памяти подземную камеру и надписи обреченных узников на ее стенах.

Они горели…

Тонули…

Их тела использовали для алхимических экспериментов…

Их разрывали на части…

Образы чужих смертей всё приходили и приходили. А потом, в моментальной вспышке, сдвинувшей мое зрение и позволившей видеть в слоях этера, я различил полупрозрачные силуэты мужчин, женщин, подростков, даже детей. Вокруг меня толпились призраки тех, кто здесь погиб, и теперь они знали, что я их вижу.

— Видящий! Отомсти за нас! — Один из призраков, мужчина, выправка которого выдавала профессионального воина, и чьи виски были выбриты, смотрел на меня горящими глазами. — Отомсти! Уничтожь их!

— Найди мою маму! — сквозь толпу пробился щуплый призрачный подросток. — Скажи ей, что я умер, скажи, чтобы она перестала меня искать!

— Расскажи моим правнукам, что я зарыл семейные драгоценности между корнями старого дуба — того, который растет над дровяным сараем! — потребовал от меня старик с наполовину поседевшей рыжей бородой.

А потом в поднявшейся какофонии голосов я вообще перестал что-либо различать.

— Хорош! — отступив от застывшего сектанта, я вскинул руку, и голоса призраков начали стихать. — Сперва я разберусь с теми, кто вас убил, а уже потом с вашими посмертными просьбами.

Призраки торопливо закивали, выглядя малость пристыженными. Забавно, что в своем поведении души мертвых ничем не отличались от живых людей.

Впрочем, пристыженными выглядели не все. Передо мной оказалась женщина лет сорока с воинской выправкой и суровым лицом.

— Отдай нам наших убийц! — потребовала она. — Насыти нас своей силой, и мы разорвем их на части!

— Нет! — тут же воспротивился призрак Достойного Брата, который прежде призывал меня за их смерти отомстить. — Если мы начнем убивать живых сами, то станем мороками, и путь к Небесам Пресветлой Хеймы будет для нас закрыт.

Судя по лицу женщины, она на такой размен была согласна, но другие призраки заволновались. Что бы это превращение в «мороков» ни означало, такая перспектива им не понравилась.

Вперед выступил призрак пожилого мужчины в мантии жреца.

— Белые секты связаны между собой. Видящий, ты не должен позволить главным сектантам умереть прежде, чем они расскажут тебе о других. Уничтожь все белые секты. Все!

Ярость внутри меня шевельнулась в предвкушении — эта идея ей определенно нравилась.

Я обвел взглядом зал с застывшими в нем фигурами живых и обратился к призракам.

— Найдите ваших убийц и заставьте их пережить все ваши муки. Но следите, чтобы они не погибли и не сошли с ума — особенно это касается белых масок. Ментальный допрос ни безумных, ни мертвых невозможен.

— Да, Видящий, да! Дай нам силу! Дай нам свою силу!!

Призраки вновь придвинулись ко мне, протягивая руки, и их прикосновения я ощущал как порывы холодного ветра. Щедро зачерпнув в резерве, я дал им свою магию. И еще, и еще…

Мелькнула мысль, что сектанты, не способные пошевелиться, но все еще способные смотреть, вряд ли понимают, что происходит и с кем я говорю — голоса призраков слышал ведь только я, так же как единственный мог их видеть. Что ж, очень скоро никакие вопросы сектантов волновать уже не будут.

Набрав моей силы, призраки начали расходиться по залу — привычки материальных тел все еще с ними остались, и они, как живые, перебирали ногами, хотя их ступни скользили над полом.

Я развернулся к тому сектанту, который собирался меня пытать, и заметил, что к нему же устремились призраки Достойного Брата и той женщины с воинской выправкой.

— Подождите, — велел им я. — Сперва я задам ему один вопрос.

Так же, как я делал с Семаресом, я создал над сектантом купол, рассеивающий любые заклинания. Такой купол был способен какое-то время продержаться даже против боевого мага с десятью камнями.

— Сейчас я задам вам вопрос, — сказал я сектанту, — и либо вы дадите на него ответ добровольно, либо я использую ментальное давление. Вот только имейте в виду — хотя теорию я знаю, практики у меня еще не было. Боюсь, от моей попытки вам станет очень и очень плохо.

В устремленных на меня глазах сектанта появился ужас — ага, значит, он знал, чем грозит ментальный допрос, проведенный недоучкой. Ну и отлично.

— У меня на руке был серебряный браслет в виде кролика. Где он? — спросил я и отозвал держащие сектанта волны силы.

Тот сильно дернулся, едва не упал, и безумным взглядом уставился на меня.

— Что ты… Что ты такое?!!

— Я вас предупредил, — я