Военная организация поздней Римской империи в 353-395 гг. На пути к разделению империи. - Евгений Александрович Мехамадиев

идеи о незыблемости и вечности существования империи. В понимании Иеронима, империя должна существовать вечно, в руках императоров должна находиться реальная политическая власть над варварами и всеми соседними народами. Прекращение существования империи обозначало для Иеронима прекращение существования мира, мироздания в целом, т. е. всего христианского сообщества верующих. Следовательно, мы можем предположить, что в своих рассуждениях Иероним отстаивал идею сохранения империи в том виде, в каком она пребывала до 378 г., т. е. до вторжения варваров во внутренние земли империи.

Следующий автор, к которому мы хотели бы обратиться, — испанский хронист и пресвитер Павел Орозий, написавший в период между 416 и 418 гг. свою «Историю против язычников» в 7 книгах. В одной из глав завершающей, седьмой книги своего труда Орозий рассуждает о смысле и значении варварских вторжений на территорию империи, точнее — её западной половины: «Впрочем, если варвары были допущены в Римские пределы только для того, чтобы повсюду, [и] на западе, и на востоке, церкви Христа наполнялись Гуннами, Свевами, Вандалами, Бургундами и различными бесчисленными народами верующих, милость Бога кажется достойной похвалы и возвышения, поскольку, несмотря на расстройство наших [дел], столь многочисленные народы обрели познание истины, которую они, во всяком случае, не смогли бы найти без этой возможности» (quamquam si ob hoc solum barbari Romanis finibus inmissi forent, quod uulgo per orientem et occidentem ecclesiae Christi Hunis Suebis Vandalis et Burgundionibus diuersisque innumeris credentium populis replentur, laudanda et adtollenda misericordia Dei uideretur, quandoquidem, etsi cum labefactione nostri, tantae gentes agnitionem ueritatis acciperent, quam inuenire utique nisi hac occasione non possent. — Oros. VII. 41. 8).

Как и Иероним, Павел Орозий вполне отчетливо осознает, что особенностью варварских вторжений первой трети V в., в отличие от предшествующих эпох, было массовое перемещение на территорию западных регионов империи целой группы различных племен. Испанский хронист хорошо видел, что большие и крупные племена, каждое из которых по численности было сравнимо с населением сразу нескольких провинций, стремительно захватывали римские владения в Галлии и размещались в землях галльского диоцеза, более того, к 418 г., когда Орозий завершил свою «Историю», германцы уже успели разграбить и его родную Испанию.

Тем не менее, как отметил Ю. Кобет, в цитированном выше пассаже Орозий воспринимает варваров как союзников христианской церкви, поскольку они приняли христианскую веру и тем самым увеличили количество верующих, вошли в их число. По мысли Ю. Кобета, с помощью таких рассуждений Орозий утверждал идею создания новой империи, уже не просто Римской, а Христианской, включающей в себя всех христиан: и римлян, и варваров[17].

По мысли же X. Брандта, Орозий видел главную задачу своей «Истории» в миссионерстве: испанский хронист стремился обратить в христианскую веру язычников, точнее, вернуть их в лоно христианской церкви. Другими словами, как полагает X. Брандт, Орозий в первую очередь обращался к образованному римскому читателю-интеллектуалу, который когда-то придерживался христианских верований, но затем отказался от религии Христа и принял языческие культы[18].

Тем не менее мы рассматриваем «Историю» Павла Орозия как призыв не только к интеллектуалам-вероотступникам, но и к христианскому духовенству западной половины империи: Павел Орозий стремился призвать христианский клир усилить миссионерскую деятельность и распространить христианство в его ортодоксальном, никейском, толковании на варваров, переселившихся в империю. Мы полагаем, что испанский хронист мыслил о количественном расширении христианской церкви, о разрастании её территориальных пределов за счет варваров, прибывших в земли империи. Следовательно, в понимании Орозия, на месте старой Римской империи возникнет новая — христианская империя, в её состав войдут и римляне, и варвары, принявшие христианство, этнические различия отойдут на второй план и постепенно сформируется единый христианский народ, почитающий правила церкви.

Но обращает на себя внимание уверенность Орозия в подобной трансформации: он полагает, что Римская империя неизбежно превратится в Христианскую, а варвары и римляне перемешаются друг с другом и сформируют новый христианский народ. X. Μ. Алонсо-Нуньес отмечает, что в своем труде Орозий давал положительные оценки готам и их лидеру, Алариху, при этом применительно даже к такому сюжету, как осада готами Рима в 409–410 гг. По мнению исследователя, весьма положительный образ готов на страницах труда Орозия был связан с представлениями испанского хрониста о гневе Божьем: Орозий воспринимал готов как наказание Божье римлянам за их вероотступничество и приверженность языческим культам. По мнению X. Μ. Алонсо-Нуньеса, Орозий даже одобрял грабительские набеги вестготов во главе с Аларихом и их крупнейший военный успех — захват Рима в 410 г., тем самым Орозий хотел убедить римлян-язычников отказаться от своих заблуждений и принять христианскую веру[19].

Но, основываясь на цитированном выше отрывке из труда Павла Орозия, мы можем предположить, что «История против язычников» в целом содержала положительную характеристику всех варварских народов, переселившихся на территорию империи, поскольку, в понимании Орозия, они все представляли собой потенциальных христиан. В будущем, согласно Орозию, эти народы войдут в состав христианской церкви и объединятся с римлянами. Орозий определенно говорит обо всей массе племен, вторгшихся в империю, он не выделяет только готов.

Не так давно П. ван Нуффелен высказал идею, что в своем труде Орозий принципиально отказался от римско-центричного взгляда на всемирную историю, господствовавшего в трудах предшествующих авторов: по мнению П. ван Нуффелена, Орозий не считал территориальные завоевания римлян эпохи Республики и ранней империи однозначным благом для народов, проживавших на завоеванных территориях. Как полагает П. ван Нуффелен, в понимании Орозия римляне и сами часто вели себя как варвары. Соответственно, как отмечает исследователь, само понятие «варвар» в труде Орозия носит риторический, а не этнический характер: варвар как жестокий, необразованный и грубый человек, который тем не менее может измениться к лучшему благодаря христианской вере. Как подчеркнул П. ван Нуффелен, Орозий считал христианскую церковь тем инструментом, который поможет исправить дикие нравы языческих племен, тем самым, по мысли П. ван Нуффелена, в мировоззрении Орозия понятия «римскость» и «христианство» полностью отождествлялись[20].

В рецензии на работу П. ван Нуффелена Х.-В. Гёц отметил, что, как раз наоборот, Павел Орозий вполне последовательно придерживался идей римского универсализма, т. е. римско-центричного взгляда на всемирную историю: по мнению Х.-В. Гёца, Орозий четко противопоставлял римлян и варваров, полагая, что варвары все равно остаются чуждыми римскому миру, поскольку они иноземцы, внешние племена, грабители и завоеватели. Как полагает Х.-В. Гёц, Павел Орозий ставил своей целью опровергнуть не римско-центричную идеологию, а риторику языческих авторов-интеллектуалов, доказывавших, что населению империи лучше поддержать язычество и отвергнуть христианство[21].

Учитывая мнения, высказанные в ходе данной дискуссии, мы хотели бы обратить внимание на важный для нашей темы аспект: