Три богатыря и свет клином - Татьяна Игоревна Курочкина

* * *

И началась в Киеве совсем другая жизнь. Днём на улицу никто не показывался, страшась нарушить указ правителя, а по ночам свечи жгли да пытались с работой своей справиться.

Князь во дворце тоже привыкал к нововведениям. А иначе как? Он всему люду простому должен примером служить, задавать, так сказать, моду. Первым делом он усадил Антипа на стул в своём кабинете, завязал тому глаза и приказал вдеть нитку в иголку. Государь расхаживал туда-сюда и зорко следил за процессом.

– Ну как, получается? – спросил он через некоторое время, утомившись от ожидания.

– Да как же я, батюшка... – заволновался боярин и тут же укололся. – Ой! Не вижу ж ничего. Помилуй!

– Ничего-ничего, тренируйся! И без капризов мне, – строго прибавил правитель не терпящим возражения тоном. – Конец света на дворе, а они нитку в иголку вдеть не могут. Разбаловались тут у меня! – Князь подошёл к окну и распахнул створку. – Вон, простой народ сразу освоился.

С улицы донеслись грохот и невнятная ругань.

– Куда ж ты! – бранился скрытый темнотой мужик. – Заворачивай, заворачивай, морда! Не видишь, что ли?

– Увидишь тут – тьма кромешная, – отвечал другой. – Подводы с зерном привёз, надысь к двенадцати дня надо было, теперича ночью вот сдаю. И-их, конец света, будь он неладен.

Князь высунулся в окно и закричал:

– А факела? Факела где? Пантелей, ты, что ли?

– Нет факелов, пресветлый Князь, – ответили со двора. – Горючее закончилось.

– А где ж горючее? – растерялся правитель и с недоумением повернулся к Антипу.

– Да где... – неопределённо махнул тот рукой. – Расстроен народ. Концом света. Вот и горючее того... Закончилось. Ничего, князь-батюшка, привыкнем.

– Ну что ж, – вздохнул государь, – трудные времена требуют жертв.

* * *

На следующее утро у Киева остановилась телега, крытая рогожею. С неё слез Колыван и начал колотить в крепко- накрепко запертые ворота.

– Эй! Вы чего там?! – заорал он. – Заснули, что ль?

В воротах открылась небольшая дверца. Из-за неё высунулась голова заспанного стражника.

– Ш-ш-ш-ш! – шикнул он. – Ты что шумишь?! Не велено шуметь!

Колыван приосанился.

– Открывай скорее! Не видишь – важный купец товар свой привёз!

– Ночью приходи! – хмуро ответил стражник.

Он уже собирался захлопнуть дверцу, но Колыван вцепился в него.

– Да что ты! Кто ж ночью торгует?

Купец сунул руку под рогожу, достал солнечные очки и нахлобучил их себе на нос.

– У меня гляди какой товар! – важно сказал он. – Нравится? На вот, подарок тебе. Глаза от солнца беречь будешь.

Колыван протянул в окошко очки, но стражник отвёл его руку.

– На кой шут они мне?! – хмыкнул он. – Мы теперь днём по улицам не ходим. Днём спят все. А работаем ночью. Княжеский указ. Не купит у тебя их никто. Всё!

Дверца захлопнулась, а незадачливый торговец так и остался оторопело топтаться перед воротами.

Слегка пошатываясь, купец подошёл к телеге и откинул рогожу. Под ней оказалась целая куча солнечных очков. Колыван затравленно обернулся и наткнулся взглядом на стоящих чуть в стороне подручных Дуба. Глумливо ухмыляясь, двое охламонов поигрывали дубинками. Колыван потянул в сторону ворот рубахи, внезапно оказавшийся очень тугим...

* * *

А богатыри тем временем на всех парах неслись к дальней заставе. Внезапно Алёша резко остановил лошадь.

– Братцы, вестник! – взволнованно сказал молодец, глядя в небо.

Добрыня вскинул голову.

– Где?

– Да вот же, вот! Голубь! – указал Алёша на приближающуюся птицу.

– Не, Алёша, – покачал головой Илья. – Это журавль.

– Точно журавль?

– Ну, может, аист, – задумчиво протянул Добрыня.

– Аист? – с опаской переспросил младший из богатырей. – В нашу сторону?

– Не волнуйся ты так! – добродушно улыбнулся Илья. – Тихон же говорил – время ещё есть. Успеем. Поднажмём немного!

Он ударил коня по бокам пятками и поскакал дальше. Его товарищи рысью припустили следом.

Глава 4

Убедившись, что в Киеве каши не сваришь, Колыван отправился в лес. Было уже совсем темно, когда торговец разыскал нужное дерево и заглянул в большое дупло.

– Соловей! Соловей! – громко позвал он. – Ты дома?

Колыван получил увесистый пинок по заду, торчащему снаружи. С дерева спрыгнул Соловей-Разбойник с двумя саблями в руках.

– Ба! Гляди, кто к нам в гости пожаловал! – рассмеялся он, узнав своего визитёра.

Скоро старые приятели сидели друг напротив друга в дупле по-турецки. Соловей прихлёбывал чай из пиалы, а Колыван, подперев голову руками, угрюмо глядел в одну точку.

– Дуб с меня три шкуры спустит, если долг не верну, – с горечью проговорил купец.

– Ай, да ладно, – беспечно махнул рукой Разбойник. – Обойдётся как-нибудь.

Колыван невесело ухмыльнулся.

– Обойдётся...

– Конечно! Где наша не пропадала? – заверил его Соловей. – Вон, чайку лучше выпей. Остывает.

Купец покрутил в руках чашку и отставил её в сторону.

– Не до чаю мне сейчас, Соловей. Я чего пришёл – чаи гонять, что ли? Помощь твоя нужна.

– Не-не, – мотнул головой Разбойник. – Даже не думай.

– Ты погоди с плеча рубить. На вот, держи. Гостиниц тебе припас.

Колыван протянул Соловью солнечные очки.

– Что это? – удивился тот.

– На глаза их надень.

Соловей с сомнением взглянул на очки, но всё-таки надел.

– Темно стало! Не видно ни шиша! – ахнул он. – Зачем такое?

– Это днём носить нужно. Когда солнце в глаз бьёт, – объяснил Колыван. – Очень от этого помогает.

Соловей цокнул языком – что бывает-то!

– А-а-а... Ну попробую.

Покрутив очки, он сунул их за отворот рубахи.

– Я тебе сейчас такое расскажу, что ты ахнешь, – сказал Колыван с заговорщицким видом.

– Нет, я сказал, – отмахнулся Соловей. – Не интересует. Я не такой дурак, чтобы с тобой связываться.

Но Колыван и не думал сдаваться.

– А ты послушай! И меня из беды вызволишь, и сам в накладе не останешься. Большой куш возьмём. Большой!

– Хм... Если только послушать, – нарочито небрежно ответил Разбойник. – Из любопытства. Рассказывай!

Колыван придвинулся поближе и хитро улыбнулся.

– Короче, – начал он. – Играл я как-то