Правдивые истории о войне - Терри Дири

Освин знала, что ее муж дерется храбро, но задираться не любит.

Воин опустил острие меча и провел черту на влажной земле.

— Герцог нам все объяснил. Мы высадились вот здесь, у порта Гастингс. Если мы двинемся на север для встречи с вашим Гарольдом, то истощим себя, а он будет ждать и готовиться к обороне. Но если мы останемся здесь, то уже Гарольду придется идти на юг для битвы с нами. Он устанет, и мы окажемся в выигрыше, понятно?

— А что, если Гарольд не угодит в ловушку? Он что, обязан? — спросила Освин.

— Гарольд не может сидеть и смотреть, как норманны жгут его землю, — сказал воин.

— Так вы хотите сжечь наши дома?

— Именно поэтому мы вас просим уйти.

Вульф и его сын Эдвин, теперь тоже стоявший на пороге, смотрели на вооруженных людей. Не было смысла жертвовать собой ради дома, который все равно будет предан огню. Разумнее было уйти и примкнуть к Гарольду, когда он явится с войском.

— Можно ли взять что-нибудь, прежде чем вы подожжете дом?

— Возьмите еду, а оружие оставьте, — сказал сержант. Когда они пошли, Освин оглянулась только один раз. Она увидела горевшую крышу дома и воинов, уводивших скот. И ее укрыл полог Мансерского леса.

Теперь еда кончилась. Пришлось возвращаться — к яме с прошлогодним зерном, которое должно было уцелеть от пожара. Она уже похоронила Вульфа, отыскав его на поле битвы, куда ходила вместе с другими женщинами. Сын Эдвин, было похоже, уцелел. И теперь ей надо было восстановить ферму к его возвращению.

Дым, поднимавшийся с развалин, оказался дымом костра. Огонь горел в очаге из камня, вокруг которого сидели норманны. Уцелевшие стены дома защищали их от ночной сырости. Она смотрела через дверной проем, и отблеск огня отражался в связке ключей, висевшей у нее на поясе, — ключей от сломанных и сожженных дверей. Одному из воинов показалось, что это блеснул кинжал, и он вскочил на ноги.

Увидев женщину средних лет в домотканом красно-коричневом платье, воин улыбнулся.

— Добрый вечер, — сказал он.

Освин не улыбнулась в ответ.

— Сержант Кайен, — сказала она, — жаль, что вы сожгли дом. Теперь он не может приютить вас.

— Мы вспомнили, как крепки его стены, и завернули коротать ночь. Завтра мы выступаем на Лондон.

Женщина слегка покачнулась и закрыла глаза. Он быстро шагнул вперед, взял ее под руку и усадил на колоду, служившую скамьей.

— Простите, — сказала Освин. — Еда кончилась два дня назад.

Он отломил кусок кролика, жарившегося на вертеле, и передал ей. Она впилась в мясо зубами и стала жадно жевать, не обращая внимания на жир, стекавший на ее подбородок.

— А где ваш муж? — спросил сержант.

— Погиб в бою, — ответила она спокойно.

— Много храбрых мужчин полегло там, — сказал норманн.

— Мы — христиане, хотя сохранили много поверий, — сказала она. — Мы верим, например, что погибший в бою сразу попадает в рай.

— Не сомневаюсь, — пробормотал он. — Ваш муж уже там, и он счастлив.

Лицо женщины, на одну половину которого падал холодный свет луны, а на другую — теплый отблеск костра, приняло странное выражение.

— Я бы предпочла, — сказала она, — чтобы мой муж был несчастным, но живым, а вы — счастливым, но мертвым.

— Я знаю, — сказал сержант. — У меня в Нормандии есть жена. Она бы сказала то же самое, если бы он убил меня.

— Но он этого не сделал. Победили норманны.

— Саксы сражались храбро, — сказал воин.

— Знаю, — сказала женщина. — Я наблюдала из Мансерского леса. В какой-то момент мне показалось, что вы разбиты.

— Наверное, так и было, — кивнул он. — Начали мы плохо. Герцог Вильгельм и представить себе не мог, что Гарольд явится так быстро. Он уже стоял на горе, а мы все еще тащились из Гастингса.

— Мы называем ее Сенлакским холмом, — сказала женщина.

— Воинам в кольчуге трудно штурмовать холм. У Гарольда было явное преимущество, — сказал он.

— Да, но он шел так быстро, что потерял почти всех лучников, — сказала Освин.

Сержант Кайен насадил на вертел нового кролика и приладил над огнем.

— Когда мы нападаем, впереди всегда идут лучники. Обычно враг осыпает нас тучами стрел, и мы подбираем их. Но поскольку у Гарольда лучников почти не было, мы остались без стрел уже в начале битвы.

— И тогда вы полезли на Сенлакский холм, — кивнула женщина.

— Да, и там нас ждали страшные саксы с огромными топорами. Мы работали мечами как бешеные, но столкнуть их с вершины холма не смогли. Мы потеряли много людей, пришлось отступить. Хорошо хоть, не побежали, а отошли в боевом строю.

— Потом поскакали ваши рыцари, — сказала Освин. — Это было глупо.

— Они действовали по плану герцога Вильгельма!

— Нет, по плану короля Гарольда, — сказала женщина с мрачноватой усмешкой. — Он знает эту долину. Это родина Гарольда. Местность внизу заболочена, а холм слишком крут. Лошади не могут скакать по нему без разгона. Ваши рыцари валились вниз сотнями. И не говорите мне, что они не бежали.

Сержант вскинул руки.

— Именно тогда нам показалось, что битва проиграна. Отступая, рыцари врезались в пехоту и смяли ее. Герцог Вильгельм упал с лошади, и кто-то крикнул, что он убит. Часть людей побежала в Гастингс искать спасения в лодках. Мы увидели, что саксы спускаются с холма, чтобы прикончить нас, и стали читать отходную молитву. Мужество оставило нас вместе с надеждой.

— И что случилось потом?

— Чудо, — сказал воин, покачав головой. — Но это не было чудом Господним — да простит мне Всевышний эти слова. Чудом была мысль, озарившая герцога Вильгельма. Он поскакал на ближайший курган и, сбросив шлем, обнажил голову. Мы увидели, что вождь жив, и рванулись к нему, снова став войском. Мы развернулись и встретили саксов. Теперь мы дрались не на склоне Сенлакского холма. Бой шел на зыбкой почве у его подножья. Наши всадники и пехотинцы бились в одном строю. Мы утопали в грязи, перемешанной с кровью, но не дали саксам уйти на спасительный холм.

Освин поднялась и сквозь дверной проем увидела место, где гремел роковой бой.

— Вульф пал там, — сказала она. — Я видела, как он спускался с холма во главе группы местных крестьян. Он погиб в долине, в бою, который шел вокруг герцога.

— Там полегло и очень много норманнов.

Она повернулась и взглянула на него. — Ради чего?

— Ради королевства. Ради