Прошка-Паровоз 3 - Денис Старый

— Вот это меня тоже крайне беспокоит! Откуда такие деньги⁈ — обрушился на меня жандарм, ударив ладонью по столу.

По его напряженным скулам было видно, что ситуация нервирует его всерьез. Скорее всего, моя догадка была верна: произошло нечто масштабное, и начальство решило сделать козлом отпущения именно этого молодого, неопытного офицера, спихнув на него расследование, которое изначально не поддавалось раскрытию.

— Я пришел к Фатьянову лишь с одной целью — открыть ему глаза. Рассказать, каким беспринципным бандитом и разбойником на самом деле является господин Буримов, зять его. Рассказать, как он обманывает и истязает дочь этого достопочтимого купца, — выложил я как на духу. — А Немой пошел со мной исключительно в качестве живого свидетеля. Он видел все те злодеяния, которые Буримов успел провернуть.

— Почему в полицейскую управу не пошел? Почему сразу к нам в жандармерию не явился⁈ Что за самодеятельность? — жандарм откинулся на спинку кресла.

Тон его заметно ослаб. Видимо, он всё-таки начал выдыхаться, отыгрывая эту жесткую, агрессивную роль, которая была совершенно несвойственна его истинному характеру. Ну или пока не свойственна. Такие молодые волчата сперва могут и просто играть, но, наточив клыки так грызнут, что мало не покажется.

— Если хотите по-честному, ваше благородие… Я просто не верю в местное правосудие, — жестко отчеканил я. — Взять хотя бы того околоточного, который только что разбил мне лицо. Он ведь долгое время работал с Буримовым в одной связке! Прикрывал его. Этот полицейский лично избивал меня. Они пытались силой заставить мою сестру стать содержанкой, а если называть вещи своими именами — бесправной постельной рабыней Буримова. Чтобы спасти родных, я был вынужден отправить их прочь из города. И я нашел в себе смелость высказать это Буримову прямо в лицо.

Жандарм слегка нахмурился, внимательно слушая. А я решил выложить главный козырь.

— Но и это не всё. Буримов был одним из тех, кто целенаправленно чинил препятствия моему заводу в реализации Императорского заказа. А там, уж простите, всё настолько сложно, такие огромные деньги и такие высокие чины в этом завязли, что приди я к местным городовым — меня бы просто сделали крайним и закопали по-тихому.

Жандарм задумчиво потер подбородок, переваривая слова об Императорском заказе.

— Не вышел ты рылом на виноватого. Маловат калибр. В таких делах тебя даже глупо было бы всерьез обвинять, — медленно, словно размышляя вслух, произнес он. — Но ты так и не ответил на мой главный вопрос. Откуда у тебя деньги на такие вещи? У меня самого костюмы подобного кроя только для особых выходов припасены. У выкреста Мойши шился, я угадал?

— Так точно, ваше благородие, именно у него, — спокойно кивнул я. — Но секрета тут нет: у меня есть собственное дело. Люди приносят мне сломанные механизмы, детали разной степени сложности, а я их чиню. И заработал я на этом ремесле уже свыше двухсот рублев. Так что в воровстве меня подозревать не стоит. К тому же, как вы наверняка догадываетесь, за те весьма полезные сведения купец Фатьянов тоже отплатил мне звонким рублем. Плюс на заводе я уже в статусе подмастерья. Так что я вполне могу позволить себе иметь два-три приличных наряда, просто чтобы не выглядеть на улицах чухонцем.

— И подати не платишь с тех дел… Но это дело десятое. Многие не платят за кустарное ремесло.

В кабинете повисла тяжелая, гнетущая пауза. Жандарм вдруг схватил со стола дорогой графитовый карандаш и, не рассчитав силы, нервно переломил его пополам. Затем грязно чертыхнулся — далеко не вежливо и совсем не по-дворянски, а скорее как заправский портовый сапожник — и вновь впился в меня тяжелым взглядом.

— Я прошу простить меня, ваше благородие, — осторожно нарушил я тишину. — Так что же всё-таки произошло и почему я здесь?

— Ну, почему ты здесь, уже, наверное, понятно. Ты — еще один подозреваемый в моем списке, — мрачно процедил он, отбрасывая обломки карандаша в сторону. — Как думаешь, Буримову было с руки убивать своего тестя?

Услышав это, я как стоял, так и рухнул на мягкий стул для посетителей, даже не дожидаясь приглашения. Это было неслыханным нарушением субординации, но хозяин кабинета меня даже не одернул. Ему сейчас было плевать на то, что какой-то простолюдин позволил себе усесться в присутствии офицера.

«Значит, всесильного Фатьянова убили…» — лихорадочно билось в моей голове. У меня не было ни малейших сомнений в том, что это дело рук Буримова. Сделал он, сто процентов. Но куда этот мерзавец подевался сам?

— А Буримов сейчас в городе? — резко спросил я.

— Он в Москве. Уехал накануне. Это я узнал сразу. Не считаешь же ты, что мы дурни какие. Я слушаю тебя только потому, что хочу чего нового услышать, что упустил. И ты не поверишь, али верь… и спросить-то не у кого. Нет Буримова в Калуге. Так что физически это точно не он, — покачал головой жандарм.

— Значит, это точно его подельники. Наемники, которым Буримов заплатил, а сам специально уехал подальше в столицу, чтобы обеспечить себе железное алиби и чтобы никто его не заподозрил, — уверенно выдал я.

Жандарм посмотрел на меня очень внимательными, цепкими глазами. Сперва я подумал, что сейчас он начнет меня отчитывать: мол, не твоего ума дело, щенок, не лезь в сыскную работу. Но вместо окрика последовало молчание. И тут до меня дошла истинная, главная причина, почему я вообще нахожусь в этом кабинете.

— Прошу простить меня, ваше благородие… — я подался вперед, понизив голос. — Но, как мне кажется, вы ждете от меня какого-то чуда. Сродни тому озарению, что произошло недавно в Главных паровозных мастерских. Великодушно извиняюсь, если мои слова прозвучат как некое поучение. Знаю-знаю, яйца курицу не учат. Но, мало ли, вдруг вы всё же прислушаетесь? Как сказали, что могу чего нового сказать. А мне уж терять-то нечего. Я никого не убивал, и самое страшное, что вы можете со мной сделать — это вышвырнуть за дверь, если снова не захотите марать ручки… — Да говори ты уже! — не выдержав напряжения, выкрикнул офицер.

— Извольте. Только выслушайте до конца и не вините гонца за ту правду, которая нынче будет мною