Операция «Ш. Э.» - Петр Федорович Бондаренко

— Что-то я не припоминаю вас, товарищ, — пробежав бумажку взглядом, недружелюбно сказал председатель. — Десять лет работаю в этой системе, всех по имени-отчеству знаю, а вас вроде бы не доводилось встречать…

— Новенький я, — нашелся Андрюша. — Недавно окончил торговый техникум. Это, можно сказать, моя первая серьезная командировка. Приказано присутствовать при переучете магазина…

— Ну, коли так, присутствуй себе на здоровье, — поднялся со стула председатель. «Черт дернул их послать на такое дело молокососа, — про себя подумал он. — Его же, как пить дать, обведут вокруг пальца…»

IV.

Звенит наковальня под дробными ударами молотка. Басовито вторит ей мягкий постук молота по раскаленному добела куску металла.

Брызжут огненные искры, впиваются в темные углы кузницы и долго блестят там, как светлячки в ночном лесу.

Начальник районного отдела милиции Ретюнский перешагнул порог кузницы, прикрыл ладонью глаза, крикнул:

— Василий Степанович, выйди сюда!

— Погоди, болт сварю, — не оборачиваясь, ответил кузнец.

Через минуту к Ретюнскому и Костеневу вышел широкоплечий мужчина в синем комбинезоне, заправленном в сапоги, кожаном фартуке и такой же фуражке на большой широколобой голове.

— Видно, и твоя коняка расковалась, начальник, — широко улыбнулся он. — Ну, где она?

— Делаете такие штучки? — Костенев показал кузнецу «фомку».

— Мы много чего делаем, разве все упомнишь…

— А это вашей работы?

— Может, и моей…

«Сказать сразу или не стоит? — мелькнула мысль. — Скажу…»

— А знаете ли вы, что этим инструментом вчера бандиты сломали стену в магазине?

Если бы неожиданно здесь, над кузницей, выплеснулась тугая искра молнии и ударил гром, то, пожалуй, кузнец меньше бы испугался, чем услышав эти слова. Он так побледнел, что даже густой налет копоти на смуглом лице не смог скрыть белых пятен, выступивших на его острых скулах.

— Шутишь, товарищ начальник… — кузнец отступил назад.

— Нет, зачем же, серьезно говорю, — Костенев подал ему ломик. — Посмотри, может, и правда твое изделие…

Кузнец взял в руки ломик, окинул его чуть прищуренным взглядом, облегченно вздохнул широкой грудью.

— Нет, товарищ начальник, — отрицательно покачал он головой. — Не моя это работа.

— Значит, на попятную пошел! — вспылил Ретюнский. — Понятно, испугался — отвечать придется…

— Наша фамилия не из пугливых, начальник, — косо посмотрел на него кузнец. — А работа эта не моя, говорю. Больно грязно исполнена. Сразу видно, делал эту штуковину не мастеровой человек, а так себе — пигалица…

…Еще в тот день, когда лейтенант Костенев сделал предварительный осмотр места преступления, он пришел в районный отдел милиции, аккуратно очистил с ломика налипшую штукатурку, бережно завернул ее в бумажку и спрятал в полевую сумку. Потом, вооружившись лупой, начал пристально изучать ломик.

Больше всего тогда заинтересовали Костенева грани на заостренном конце лома. Такие ровные и гладкие при всем желании ручной гладилкой сделать нельзя. Она обязательно оставит после себя почти неприметные для невооруженного глаза уступчики.

На них-то и обратил внимание лейтенант. Утром следующего дня он заехал в кузницу ремонтно-технической станции, показал мастерам найденный около магазина ломик и попросил сделать один точно такой же на простой наковальне и второй — под пневматическим молотом.

Еще не совсем остывшие «фомки» Костенев унес в кабинет директора и осмотрел их через лупу. Первый «фомка» имел на гранях уступы, у второго грани были безукоризненно ровные, как и у оригинала.

Стало ясно, бандиты сделали свой инструмент где-то на заводе. Скорее всего в городе. Значит, и сами они не местные.

Но такова уж должность оперативного работника: проверять и еще раз проверять. Поэтому-то Костенев и пришел в колхозную кузницу. Хотелось еще раз убедиться в своих выводах.

— Не могли бы вы нам сделать такой же ломик? — неожиданно спросил он кузнеца.

— Сейчас? — удивленно глянул на него мастер.

— Да, сейчас. Нам очень нужно…

— Ну что ж, — передернул кузнец широкими плечами. — Раз надо — сделаю…

Старенький, латаный, перелатанный мех тяжело вздохнул, желтый язычок пламени пробился сквозь плотный слой угля и расцвел сиреневым букетом жаркого огня. Стоя у горна, кузнец методически поворачивал кусок металла до тех пор, пока он не налился малиновым цветом. Ловко подхватив его клещами, мастер кивнул головой подручному, и вот уже два молотка впиваются в размякшее тело стального прута, мнут его, изгибают.

Костенев смотрит, как свободно и весело работает кузнец, как послушен его ловким рукам металл, и в душе лейтенанта растет, крепнет уважение к этому человеку и уверенность в том, что такой мастер, любящий свой труд, не способен на подлость, он не имеет никакого отношения к тому, что произошло в магазине.

Вот кузнец бросил молоток. Взяв в руки гладилку, приложил ее к самому концу уже заостренного прута. Тяжело ухнув, молотобоец ударил по круглой шляпке гладилки, и одна сторона раскаленного прута как-то сразу осела, приняла четкую форму. Еще удар, еще, еще. Три ровные грани преобразили прут в аккуратный ломик. Кузнец опустил его в бочонок с водой. Тугое облачко пара поднялось над наковальней и медленно растаяло в воздухе. Мастер вытащил «фомку», подал его Костеневу.

— Вот это моя работа. — Он смахнул тыльной стороной ладони капельки пота со лба. — Можешь полюбоваться, товарищ начальник…

Костенев осмотрел ломик. Да, такой работой не стыдно и похвалиться. Но его интересовало сейчас совсем другое — уступы на гранях. Их сразу заметил уже наметанный глаз лейтенанта. Нет, «фомка», которым орудовали бандиты у магазина, был сделан не этим человеком.

Но кем же и где? На этот вопрос еще предстояло найти ответ.

V.

Ночь. Синяя, беззвездная, тяжелым пологом окутала уснувшую степь, спрятала от людского глаза накатанный до блеска большак, узкую змейку лесополосы, отяжеленные плодами фруктовые деревья колхозного сада.

Но Андрюша Беленький еще днем хорошо запомнил еле приметную стежку, что ведет к лесопосадке. Да и служба на границе приучила его безошибочно ориентироваться в темноте, поэтому он незаметно для постороннего глаза выбрался из села и направился прямо к условленному для встречи месту.

На краю полосы Беленький присел на землю, тихонько свистнул. В ответ из кустов послышалось сдержанное покашливание. Андрюша пошел в сторону звука.

— Ишь ты, чертушка, — незлобно сказал Костенев. — Прешься на живых людей, чуть голову не отдавил. Садись и рассказывай.

Андрей и сам горел нетерпением поделиться с товарищами всем, что накопилось у него за эти два дня.

Как и было задумано, работники, которых уполномочили сделать переучет в магазине после налета бандитов, приняли Андрюшу за представителя Областного управления торговли. Включившись в их группу, он заявил, что в пересчете товаров принимать участие не будет, ему приказано только при сем присутствовать, как свидетелю вышестоящей организации. Сразу бросилось в глаза, что этим осталась особенно довольна заведующая