Операция «Ш. Э.» - Петр Федорович Бондаренко

густую сеть всевозможных доводов и версий в свое оправдание. И нередко бывает так: поспешит следователь, погорячится, и сам попадет в эту сеть. Тогда приходится начинать все заново, терять дни и недели на поиски новых доказательств.

— По-моему, Сиверов, вы хорошо знаете, зачем вас вызвали, — Рогов пристально посмотрел на шофера.

— Актик какой-то надо подписать, — спокойно ответил Сиверов.

— Мы нашли вашу машину…

— Знаю и это…

— И установили, кто увел ее…

— Скажите, если не секрет…

— От вас секретов нет. Машину увел Пийц вместе с Сиверовым, — глядя прямо в глаза шофера, сказал майор. Но на лице Сиверова не дрогнул ни один мускул. Только в самых уголках глаз на какую-то долю секунды вспыхнули искорки испуга и сейчас же исчезли, потушенные усилием воли. «А ты умеешь владеть собой, — подумал Рогов. — Видно, хорошо подготовился к неожиданным вопросам, крепко зажал нервишки в кулак».

— Непонятно что-то, — криво усмехнулся шофер. — Фамилия наша очень редкая в этих местах. Братьев не имею. По всему выходит, на меня намекаете, гражданин начальник… Ошибочка какая-то вышла, скажу вам…

— Зачем же ошибочка? — Рогов встал из-за стола, прошелся по кабинету. — Пийц — ваш дружок…

— Не знаю такого, — резко повернулся к нему Сиверов. — Попутать хотите, липу пришить…

«Ненадолго же хватило твоей выдержки, — улыбнулся про себя майор. — Значит, в точку попал».

Многолетняя работа в органах приучила Рогова понимать психологию преступника. Один, пойманный с поличным, начинает все отрицать, прикидываться этаким ничего не знающим ягненком. Другой упорно молчит, отказывается отвечать на самые безвинные вопросы, представляющие простую формальность. А есть среди них такие, которые сразу переходят в словесную атаку. Его еще, собственно, и не допрашивали, не предъявляли никаких фактов об участии в грабеже, а только лишь намекнули на это, а нервы преступника уже расслабли. Такому надо дать выговориться, не перебивая ни единым словом. После минутной вспышки и душевного взрыва у него наступит своеобразная депрессия, он весь внутренне как бы ослабнет и уже не в силах будет возражать против бесспорных улик и логических выводов следователя. Один-два простых вопроса заставят его сложить оружие. Видно, таким был и Сиверов.

— Вы же знаете Пийца, — Рогов снова сел за стол. — В гостях у вас часто бывал? Бывал. Да не один, а вместе с Котовым, Яновым, Агуповым…

— Ну и бывал. Что ж из этого?

— А то, что Пийц уже арестован. И во всем сознался, — неожиданно сообщил Рогов. Это и был его главный «козырь». Он и выбил из-под ног преступника почву. Лицо Сиверова, еще за минуту до этого спокойное и будто равнодушное ко всему, о чем шла речь, вдруг стало таким бледным, что на нем еще отчетливее проступили желтые веснушки. Потом на щеках и мочках ушей выступили ярко-красные пятна. Серые нагловатые глаза померкли, и теперь в них уже отчетливо был виден животный испуг.

— Ну что ж, гражданин Сиверов, запираться дальше, по-моему, нет смысла. — Рогов достал из ящика стола лист бумаги, положил его перед собой. — Рассказывайте все по порядку.

И Сиверов рассказал. Да, это он с Пийцем и Котовым ограбил магазин. Вещи спрятали у Пийца. Нет, к делу Ивана Агупова они не имеют никакого отношения. И к похищению ампул на фабрике тоже не причастны, поспешил он отмежеваться от своих собутыльников.

И чем больше рассказывал Сиверов, тем тяжелее становилось у майора на душе. Существует же еще среди нас этакая пакость. С виду человек как человек: молодой, здоровый, в руках прекрасная квалификация, позволяющая честно жить и трудиться.

Наверное, когда-то и Сиверов ходил, как все ребятишки, в школу, носил на груди красный галстук. Позже был комсомольцем, окончил школу шоферов, обзавелся семьей.

Что же толкнуло его на путь преступлений? Бедность? Ничего подобного. Тысячи, миллионы советских граждан честно живут и трудятся. Мог бы также честно трудиться и Сиверов. Но помешало пристрастие к выпивкам — этому исконному спутнику всех семейных разладов, неприятностей на производстве и преступлений.

И кто знает, если бы товарищи по работе вовремя одернули его, пристыдили, заставили подумать над тем, куда может привести бесшабашное пьянство, может, Сиверов и не сидел бы сейчас в этом кабинете с низко опущенной головой.

Но его товарищи, как видно, безразлично относились к частым выпивкам и отлучкам с работы своего шофера. И вот он — результат их безразличия. Сначала безвинные взятки с пассажиров «на четверточку с закуской», потом мелкая кража и подделка документов на запасные части, а за ней — целая серия бандитских налетов на магазины. Преступный путь — как трясина: попал в нее, без помощи надежного товарища не выберешься, засосет.

И еще думал Рогов о том времени, когда он снимет с себя форму майора милиции, наденет гражданский костюм и пойдет работать на завод, стройку или в школу. Да, будет такое время, когда на нашей счастливой земле не останется Сиверовых, Пийцев, Котовых, Агуповых. Советский народ строит самое чудесное общество в мире — коммунизм, в котором не будет места ни преступлениям, ни преступникам. Такое время уже не за горами. А поэтому ему, коммунисту, как и его товарищам по службе в органах милиции, надо работать, не считаясь со временем и отдыхом, — охранять труд и жизнь честного человека от таких выродков, как сидящий перед ним преступник. Нелегкая, подчас опасная эта работа. Но сегодня она еще нужна, она тоже помогает нашему народу строить новое общество.

VII.

Город спит. Потушены неоновые рекламы кинотеатров. Синие тени спокойно лежат на тротуарах. Город спит, весь во власти тишины и покоя.

Лишь в одном доме, что стоит в маленьком переулке, светятся широкие квадраты окон. Здесь работают люди в милицейской форме.

В кабинете полковника собрались сотрудники уголовного розыска. Операция «Шахматный этюд» закончена успешно. Распутаны все три хитро сплетенных клубка преступлений. Бандиты переданы в руки правосудия. Но где-то еще в ночной тишине, как волки, бродят их дружки. Будь бдителен, товарищ!