Операция «Ш. Э.» - Петр Федорович Бондаренко

— Как же я, старая голова, забыл сказать? — обратился мастер к Сергею. — Сегодня как раз начальник штаба заводской дружины Володя Ребриков тобой интересовался. Просил, зайти. Ну я, конечно, пообещал ему. Ты уж извини, что за тебя слово дал…

— А извиняться и нечего, — снова вмешалась в разговор Клавдия Ивановна. — Сережа вон какой богатырь. Любого хулигана укоротит. Пусть он сегодня и подежурит, а ты, старый, побудь хоть один вечерок со мной дома…

— А правда, Серега, — оживился мастер. — Выручи, а? Что тебе стоит пройтись с ребятами по парку или в клубе подежурить? Да и сам потанцуешь — не старик ведь…

Если бы кто другой попросил Сергея о такой услуге, он бы смерил его презрительным взглядом, повернулся и ушел. Но отказать старому, так полюбившемуся мастеру, человеку, который пригласил тебя в дом, ласково назвал теплым и желанным словом «сынок», у Сергея просто не хватило сил. Да и весь этот разговор с Алексеем Петровичем, то, что он узнал о нем, пробудило в душе Сергея новое чувство уважения к себе, товарищам, с которыми он работает, отвращение к вечеринке, на которую сегодня был приглашен Иваном Агуповым.

Всю дорогу от дома Алексея Петровича до Дворца культуры Сергей с тревогой думал о том, как встретят его в штабе. Конечно же, многие ребята хорошо знают, что Сережка Букреев дружит с Ванькой Черным и его компанией. Кто такой Иван Агупов, в штабе наверняка тоже известно. А если не пойти туда? Но что он завтра скажет Алексею Петровичу? Может быть, мастер и не станет упрекать его за это? Но Алексей Петрович умеет так посмотреть, что кажется — лучше бы тебе провалиться сквозь землю от стыда. А вдруг штаб поручит дежурство на танцах? «Попрошусь, чтоб послали патрулировать по улицам, — решил Сергей. — В темном переулке, если и встретится кто, можно спрятать лицо, наконец отвернуться».

Когда Сергей пришел в штаб, там уже собралось много ребят и девушек. Они о чем-то оживленно спорили и никто не обратил особого внимания на Сергея. Видимо, здесь уже привыкли к тому, что каждый день в штаб является много новичков. Только руководитель дружины секретарь райкома партии Гаврилов многозначительно и понимающе посмотрел на Сергея, кивком головы подозвал его к себе.

— Алексей Петрович звонил мне по телефону, — он сказал это так, будто Сергей давно уже работает в штабе. — Извинился, что не придет. Вот ты его и заменишь. Бери человек пять ребят, пройдись с ними по Беговой. Неспокойно там стало, хулиганы похаживают, прохожих обижают.

Сережка облегченно вздохнул. Улица, по которой он пойдет с патрулем, расположена далеко от той, где сегодня будет вечеринка. Значит, Иван ничего не узнает о его сегодняшнем дежурстве в дружине.

…Беговая встретила патруль тишиной и спокойствием. В стороне стукнул по рельсам трамвай, на аэродроме ревел мотор самолета, наверное, он готовился к рейсу. Где-то в саду пели девчата под гитару. Все дышало спокойствием. Вдруг, когда ребята уже собирались повернуть назад, из проулка раздался истошный крик женщины. Комсомольцы бросились туда. В темноте было трудно сразу разобраться, что происходит, но Сергей успел все-таки приметить, как три мужские фигуры метнулись в сторону от женщины и побежали в глубь проулка. Сергей попытался догнать их, но какое-то неясное чувство остановило его: а вдруг это ребята из компании Ивана Агупова. Что он скажет им?

Когда Сергей подошел к женщине, ее уже окружили комсомольцы. Всхлипывая, она рассказывала им:

— Сегодня в обед получила зарплату. И вот все триста рублей до копейки отняли изверги…

— Вы хоть приметы их помните? — спросил кто-то из ребят.

— Да разве я про них в эту минуту думала? — женщина снова заплакала. — Помню, один был в темной вельветке с молнией. И еще зуб у него блестел, когда говорил мне, чтоб не кричала…

«Это Федька „фиксатый“ из кузнечного, — догадался Сергей. — Значит, с ним были Витька Сушняков и Колька Клоп. Герои, на старуху напали».

Сергей подошел ближе и замер, пораженный тем, что увидел. В кругу ребят, со слезами на глазах, стояла их давняя соседка по старой квартире тетя Даша. Ну, конечно же, это она. Сердце Сергея сжалось от обиды за нее, злости на тех, кто посмел отнять деньги у этой женщины. Он и сам не понимал почему, но ему стало мучительно стыдно и больно в эту минуту.

Сергей отошел в тень деревьев и так стоял молча, пока ребята беседовали с тетей Дашей. Мысли одна другой тревожнее бередили его душу. Он еще не знал, как поступит завтра. Но вернуть тете Даше деньги Сережка решил твёрдо.

VI.

В доме все давно уснули. Умаявшись после дневной смены и забот по хозяйству, легла отдыхать и мама, а к Сережке все не идет сон. Погасив огонь, он сидит у раскрытого окна. На него смотрят с высоты звезды, теплый ветерок перебирает листочки молодой яблоньки, колышет белое крыло занавески.

Облокотившись на подоконник, Сережка думает-думает. Перед глазами, как живое, встает лицо тети Даши. Две слезинки застыли в уголках глаз, затканных густой сеткой морщинок, легкий клетчатый платочек сполз с головы на плечи, обнажил прядь седых волос. Темный халат расстегнут, из-под него видно простенькое ситцевое платьице.

Раньше Сережка как-то не задумывался над тем, насколько больно бывает человеку, когда у него вдруг отнимут деньги или часы. Он, конечно, знал, что Иван Агупов и его друзья занимаются разбоем и грабежами: иначе откуда же, нигде не работая, возьмешь деньги на выпивки. Но как-то не придавал этому большого значения. Ну, живет себе человек и живет. Стянул что плохо лежит — пусть не зевают. Но теперь, увидев слезы на глазах тети Даши, Сережка скорее сереем, чем разумом, понял, как же это подло и низко отобрать у человека его зарплату. И у какого человека — беспомощной, слабой женщины. У тети Даши!

Сережке вспомнилось далекое и тревожное детство. Проводы отца на фронт. Большой, сильный, он легко поднял его на руки, припал колючими усами к щеке.

— Ну, Серега, — ласково сказал тогда отец. — Ты у меня теперь один мужик в доме остаешься. Береги маму, слушайся ее…

Вспомнился страшный гром бомбежек, пыльная дорога, по которой они с мамой уходили из горящего города, тихий поселочек Анна, где жили в школе вместе со всеми эвакуированными. Рядом с их кроватью стояла раскладушка тети Даши. Когда мама уходила на работу, тетя Даша умывала Сережку холодной