Операция «Ш. Э.» - Петр Федорович Бондаренко

последнее время он стал как-то иначе относиться к нему, да и Сережка вдруг почувствовал душевную тягу к этому немногословному с виду суровому человеку. Каждое утро Алексей Петрович, прежде чем дать наряд, просто и толково расскажет, как делать эту деталь. А недавно подарил Сережке свои, еще старой поделки, самокалы. За смену мастер раза три-четыре обязательно подойдет к Сергею, постоит молча, посмотрит, как вьется из-под резца стружка, обмеряет готовые детали штангелем, легонько хлопнет по плечу и скажет:

— Хорошо, сынок, молодец. Так и держи.

И каждый раз это слово «сынок», которое Сережка только в далеком детстве слышал от отца, погибшего на фронте, вызывает у него столько радости, что хочется обнять старого мастера, припасть головой к его широкой груди.

А недавно, в обеденный перерыв, когда ребята усаживались за стол сражаться в домино и Сергей, как обычно, собрался уже идти в скверик, неожиданно его позвал мастер.

— Эй, Серега! — крикнул он. — Иди сюда. Дело есть… Садись, ударим с тобой в козла, — сказал он подбежавшему Сергею. — Мой партнер не в спортивной форме.

С каким душевным трепетом взял Сергей в руки черненькие костяшки домино! Он так старательно подыгрывал партнеру, что за весь перерыв никто из многих сменившихся соперников не смог «высадить» их с мастером.

— Чего же ты молчал, тихоня? — дружелюбно хлопнул Сережку по плечу один из ребят. — Ты же не игрок, а художник. Завтра мы с тобой такого «козла» слесаришкам закатим — сто лет помнить будут…

Перед концом смены к Сережкиному станку снова подошел мастер.

— Ты двухзаходный винт нарезать можешь? — неожиданно спросил он.

— Нет, — растерялся Сережка. — А что, надо срочно сделать?

— Я о другом думаю, — немного помолчав, сказал Алексей Петрович. — Парень ты, по всему видно, старательный, а только одного этого мало. Учиться надо…

— Так я же осенью пойду в десятый класс…

— Это само собой. А вот наше токарное дело надо изучать. О нем тоже много книжек написано… Приходи вечерком ко мне домой, дам я тебе одну книжку. Редкая вещь, сейчас такую в магазине днем с огнем не сыщешь…

И вот Сережка стоит на распутье. Пойти к Ивану? А как же мастер? Алексей Петрович будет ждать бесполезно весь вечер, а завтра в цехе подойдет к станку и с обидой скажет: «Что ж ты не пришел, сынок?» Какое хорошее слово и как приятно услышать его от старшего человека, который и впрямь годится тебе в отцы! Нет, обидеть того, кто первый сказал ему это слово, Сережка не мог. «Забегу к Алексею Петровичу, возьму книгу, поблагодарю, а потом — к Ивану. Ничего с ним не сделается, подождет полчасика», — решил Сергей.

Но увидеть Ваньку Черного в этот вечер Сережке так и не удалось.

IV.

Кабинет майора Бабушкина — узкая комната с окном, выходящим в глубь двора — напоминал в этот день своим видом прилавок скупочного магазина или отдел приема заказов в ателье модного женского платья.

Со столов были сняты чернильные приборы, пресс-папье, стекла, пепельница. Телефонные аппараты перенесли на подоконник, водрузили поверх сейфов и просто на стульях.

Столы накрыты белоснежными листами бумаги, а на них уложены рядами свертки, отрезы и целые тюки шелковых тканей самых различных окрасок и расцветок.

Оперативные работники уголовного розыска очень тщательно готовились к задуманному эксперименту.

Перед этим лейтенант Костенев обошел все промтоварные магазины и универмаги с маленьким кусочком сиреневого креп-сатина. Но в продаже такого материала нигде не было.

— Сиреневым креп-сатином мы торговали, если не ошибаюсь, года полтора назад, — сказал ему заведующий отделом центрального универмага. — С тех пор таких расцветок нет…

«Ниточку» удалось найти только на базе «Текстильторга». Заведующий складом долго рылся в старых накладных, наконец поднял на лейтенанта глаза.

— Такой креп-сатин выпускает только рижская фабрика. — Он снял очки, подышал на них, протер носовым платочком. — Но лишь один раз она прислала нам небольшую партию своей продукции. Был в ней и сиреневый креп-сатин. Сейчас уточним, кто его получил с базы.

Заведующий достал тяжелую книгу, в сером переплете, послюнявил пальцы и принялся перелистывать слипшиеся и пожелтевшие от времени страницы.

— Ага, вот мы и нашли что надо, — улыбнулся он. — Значит, так: креп-сатин сиреневый, получил, пишите, — повернулся он к лейтенанту, — наш центральный универмаг, Ново-Усманский, Ново-Воронежский и Давыдовский районы…

В тот же день Костенев выехал в Давыдовку. Надо было выяснить, в какие магазины был передан креп-сатин.

Вернулся он поздно ночью, уставший, но довольный. Сиреневого креп-сатина давыдовцы получили три куска. Один сразу же продали в районном центре, а остальные два взяла заведующая магазином села Почепского. В акте ревизии, составленном после налета, значилось, что остаток этого материала и был похищен бандитами в числе других товаров.

Но, к сожалению, это еще не давало полного ответа. Такой же материал продавался в свое время и в городе, и в соседних селах. Один из его отрезов мог пройти через несколько рук и совершенно случайно попасть к Яновой.

Тогда-то майор Бабушкин и предложил провести эксперимент, к которому готовились сейчас в его кабинете. В магазине случайных вещей сотрудники отдела взяли на время пятнадцать разных отрезов и положили их на столах вместе с тем, который Лилька Янова продала по рекомендации портного одной гражданке.

Из ателье пригласили трех мастеров, а из Почепского вызвали продавщицу магазина, не участвовавшую в ревизии и переучете товаров.

Девушка робко вошла в комнату, остановилась у порога. Видимо, еще по дороге в город она представляла себе, что встретит здесь, в уголовном розыске, сердитых дядек с нахмуренными бровями и злым недобрым взглядом, а перед ней стоял невысокий худощавый мужчина в простеньком сером костюмчике гражданского покроя… Черные волосы зачесаны назад, по-мальчишески вздернутый нос и голубые глаза смотрят приветливо. У стола сидит мужчина с погонами лейтенанта. Он что-то читает с таким увлечением, что, кажется, ничего не слышит и не видит вокруг себя. На стульях у стены сидят две женщины. Одна — худая, с острым носом, похожим на птичий клюв, и ярко накрашенными губами. Копна волос перетянута у самого лба металлическим ободком. Другая — полная, широкоскулая, с клипсами на ушах и тоже с накрашенными губами.

«Зачем здесь так много людей? — думает девушка, все еще не решаясь пройти в глубь кабинета. — Неужели они все сразу будут допрашивать меня?».

Но к удивлению девушки, никто ее допрашивать не стал.

— Прошу вас осмотреть все эти материалы. — Костенев отложил в сторону учебник, подошел к столу. — Может, какой-нибудь знаком вам…

Девушка робко пошла вдоль столов. Нет, таких, как этот голубой креп-жоржет или вон