Операция «Ш. Э.» - Петр Федорович Бондаренко

— Езжай, куда скажу. Да не вздумай шум поднимать, я человек решительный…

— Невесело стало у меня, товарищ начальник, на душе, — криво усмехнулся шофер. — А что поделаешь — оружие. Он же, по всему видно, бандит. Чихнуть не успеешь, как влепит в бок пару горошин, каждая по девять граммов. Проехали мы по Кольцовской, свернули на Плехановскую, потом проскочили Чернавский мост. Сижу я, а душа — в пятках. Уж и машину стараюсь вести так, чтобы не тряхнуло где на ухабе: не ровен час, вздрогнет у бандита рука — и поминай как звали. Для въезда на тот свет права шоферские не требуются.

— Ну и трус, видно, ты! — не сдержавшись, сердито сказал начальник. — Сколько постовых в городе, мог бы любому крикнуть…

— Пока добежит ваш постовой, душа уже успеет в ад определиться, — нахмурился шофер. — А если правду сказать, действительно струсил я тогда. Робость такая одолела, что и теперь не пойму, как с перепугу в столб не угодил.

Одним словом, выбрались мы за город, минули поворот на Новую Усмань. Мой пассажир приказал остановить машину, выйти из кабины. Покосился я на его пушку и еще пуще оробел. А ну как пустит пулю.

«Не бойся, не тронем тебя, — крикнул мне бандит. — Поворачивай крутом и тикай в город. Да смотри запомни, что сейчас скажу. В милицию явишься не раньше полуночи. Не выполнишь этого условия, узнаем — убьем».

— Я так думаю, — немного помолчав, продолжал шофер. — Не иначе эти бандиты на какой-то грабеж забрали машину…

— А может, из тех, кто воруют машины для продажи? — спросил начальник.

— Вряд ли. Мой трандулет древний, кто его купит…

Начальник задумался. Рассказ шофера подкупал правдивостью. В самом деле, если тебе неожиданно приставили к боку пистолет и приказали ехать куда-то, не у каждого хватит смелости и решительности, рискуя жизнью, вступить в борьбу с бандитом. Сомнительно было лишь одно: если шофер выехал из школы вместе с воспитателем, то почему он не посадил его рядом с собой в кабину, а послал в кузов?

Это и насторожило начальника. Попросив шофера выйти в приемную, он связался с начальником уголовного розыска.

— В оперативной сводке за минувшие сутки никаких ограблений ни в городе, ни в селах не значится, — выслушав начальника, сказал полковник. — Но случай занятный. Вы пока под благовидным предлогом задержите шофера у себя. Сейчас к вам выедет майор Букин.

Подробный допрос шофера вызвал у Букина серьезные подозрения. В беседе с начальником милиции он сообщил, что к нему в машину попросились два человека, и тот, что сел в кабину, обнажил пистолет. Случилось это после того, как они минули первую трамвайную остановку. А Букину шофер ответил: «Пистолетом мой пассажир стал угрожать, когда мы проехали Кольцовскую и завернули на Плехановскую». На вопрос, во что были одеты преступники и как они выглядели, шофер не смог ответить ничего, сославшись на то, что был очень испуган.

— Так вы и не знаете о судьбе вашей машины? — будто между прочим спросил Букин.

— Нет, не знаю, — шофер спрятал глаза.

— Хорошо, — решил схитрить майор. — Подождите меня здесь. Я сам съезжу в автоинспекцию, может, у них что известно, потом продолжим беседу.

Майор и не собирался в автоинспекцию. Он понимал, если бы там имелись какие-нибудь сигналы о пропаже машины, уголовный розыск давно бы знал об этом. Маленькая хитрость ему нужна была совсем для других целей.

Вызвав из гаража машину, майор приказал ехать в санаторно-лесную школу. Дорога здесь хорошая, и через двадцать минут он уже разыскал воспитателя.

— Это что-то не так, товарищ начальник, — удивленно вскинул брови воспитатель, выслушав рассказ майора, представившегося ему автоинспектором. — Я ведь не пьяный был, все помню. Во-первых, их было не два, а три. Встретили мы их не на дороге, а прямо у лесочка. Владимир Сиверов сам остановил машину сказал им: «Побыстрее садитесь». Я еще, когда только отъехали от конторы, хотел сам воспользоваться кабиной, но он не позволил: «Может, по пути, — говорит, — какая женщина попросится, на сто грамм даст, а ты, бесплатный заяц, и в кузове не растрясешься…»

Всю дорогу от школы до города майор думал о разговоре с воспитателем. Его рассказ никак не совпадал с показаниями шофера. Кто же говорит неправду? Если кто-то заранее ожидал шофера у дороги и он сам взял этих людей в машину, значит, здесь была заблаговременная договоренность. А может быть, что-нибудь перепутал воспитатель?

Так ничего не решив, Букин и приехал в отделение милиции.

— Ну, вот мы и выяснили все подробно, — входя в комнату, сказал он Сиверову. — В машине у вас было не два, а три человека. — Букин пристально посмотрел на шофера.

— Нет, товарищ начальник. — Сиверов смело глянул в глаза майору. — Трое сели сначала, у самой опушки леса. Но они вышли около водокачки. А эти два, которые потом ехали до Рогачевки, попросились позже…

«Хитрит или правду говорит? — мелькнула мысль. — Но, пожалуй, задерживать его сейчас нет смысла. Пока еще ничего не ясно…»

— Хорошо, идите домой. — Букин поднялся со стула. — Найдется ваша машина — тогда сообщим.

* * *

Поздно ночью оперативный дежурный Областного управления милиции принял две срочные телефонограммы.

Близ села Рогачевки обнаружена брошенная кем-то грузовая автомашина. Стоит она фарами в сторону города. Вода из радиатора спущена, аккумулятор отключен. В кузове обнаружено несколько этикеток от конфет «фруктовая», в кабине — окурки папирос «Казбек».

В селе Бирюче, что расположено в нескольких километрах от Каширы, группа неизвестных лиц, связав ночного сторожа, взломала дверь магазина и похитила из него по предварительным данным на сто тысяч рублей ценных товаров.

Начальник отделения майор Бабушкин дважды перечитал сообщение: так и есть, серия и номер точно совпадают с теми, что имеет машина Сиверова. Значит, шофер сказал правду.

«ШАХМАТНЫЙ ЭТЮД»

I.

Каждый раз, когда Андрюша Беленький входил в кабинет начальника управления, он чувствовал себя как-то неловко. Большая, залитая солнцем комната, по-военному строгая обстановка сковывали и без того застенчивого юношу.

В душе Андрюша немного побаивался начальника, хотя за все время работы в управлении ни разу не слышал, чтобы он повысил на кого-нибудь голос, бросил косой, сердитый взгляд. Он и распоряжения отдавал не в форме приказа, а будто просил сделать личное одолжение.

На очередном оперативном совещании, где обсуждался план предстоящих операций, Андрюша, как всегда примостившись в