Операция «Ш. Э.» - Петр Федорович Бондаренко

Черный. Совсем недавно он вернулся из заключения, поступил работать на это предприятие, но вскоре оставил его, не объяснив никому причины своего ухода. Как-то, изрядно подвыпив, Агупов хвалился в кругу своих дружков:

— Теперь я — стреляный воробей, меня на мякине не поймаешь. Если доведется малинить, сделаю так, что комар носа не подточит…

Но пока что Агупов ведет себя тихо, нигде не появляется, не скандалит.

Правда, одна деталь наводила лейтенанта на размышления. После того, как он узнал о необычном маршруте поездок мужа заведующей магазином, теперь уже находящейся под следствием районного прокурора, лейтенант снова побывал в Почепском. Он разыскал председателя сельсовета, показал ему фотокарточку Агупова.

— Как же, знаю этого обормота, — рассматривая фотоснимок, сказал председатель. — Несколько раз бывал у нас в селе. Однажды я даже пристыдил его. Люди работают, заняты делом, а он шатается по селу пьяный…

— Заходил ли к заведующей магазином? — переспросил председатель. — Чего не было, того не было. Он выпивал совсем в другом месте — в конце села…

Все это и заставило Костенева отправиться на завод.

Набитый до отказа трамвай, тяжело приседая на стыках рельс, медленно пересек Плехановскую, обогнул Кольцовскую и, скатившись по дамбе, выехал на мост. С высоты в окно вагона были отчетливо видны крутые изгибы обмелевшей под зноем реки, гряда акаций, подступивших к самому берегу, черный квадрат электростанции с трубами, похожими на большие дымящиеся сигары.

За мостом, на первой же остановке, большинство пассажиров вышло, и в вагоне стало просторнее. Костенев пересел ближе к двери, подставил голову свежему ветру, достал из портфеля учебник по алгебре. Владимир Михайлович с детства мечтал о профессии механика-автомобилиста. Но война помешала учебе. В армии он окончил курсы шоферов, получил права, потом поступил на заочное отделение Горьковского автодорожного техникума. Учился хорошо, старательно, но последние события нарушили все планы. Приходилось читать урывками: в перерывах между работой, ночами, когда в семье все уже спали, или вот так — в трамвае по пути с одного завода на другой.

Но лейтенант не смог прочесть ни одной странички. Он думал о предстоящей встрече с мастером завода. Какие она даст результаты, Костенев еще не знал, но у него было предчувствие, что напал он на верный след.

И оно не обмануло Костенева. Мастер цеха, уже немолодой, располневший человек с широкой пролысиной на голове, вскинул на лоб очки в железной оправе, внимательно осмотрел «фомку».

— Такого металла, как этот, кроме как на нашем заводе, нигде не найдешь, — поднял он на лейтенанта голубые глаза, затканные сеточкой тонких морщинок. — Видимо, здесь сделали этот инструментик. А вот кто, дай бог памяти…

— Может, Агупов, — намекнул Костенев.

— Как же я, старый, запамятовал! — стукнул себя ладонью по лбу мастер. — Помню, еще поругал его: «Зачем, говорю, тратишь такую ценность на безделушки?» «Это не безделушка, — отвечает. — Хочу пол в квартире перестелить, а без ломика как обойдешься?..» Теперь понятно, какой пол перестилал наш Иван, — нахмурился мастер. — И скажи на милость: уродится на беду этакий паршивец…

— Давно он ушел с завода? — как бы между прочим поинтересовался лейтенант.

— Да Агупов, считай, и не работал у нас, — криво усмехнулся старик. — Поболтался в цеху неделю и исчез.

— Где же он теперь?

— В лесопосадке обосновался. На работу едешь — чуть свет сидит там с дружками, с работы возвращаешься — а они все дуются в карты. И чего это наша милиция смотрит на таких бездельников? Ведь ясное же дело, раз человек нигде не работает, пьянствует, играет в карты — значит, обязательно будет воровать…

Костенев предупредил мастера, чтобы этот разговор остался пока в секрете, и, распрощавшись, ушел из цеха. Лейтенант спешил в управление. Но попал он туда только поздно вечером. Непредвиденные обстоятельства надолго задержали в заводском поселке.

III.

Там, где накатанное до блеска шоссе, идущее от завода к городу, пересекает железнодорожное полотно, вдоль высокой насыпи протянулась широкая лента лесополосы. Лет двадцать тому назад путевые рабочие посадили у железной дороги слабенькие веточки акации, тополя и ели, а между ними — ряды кустарника.

Прошли годы. Деревья поднялись над голой песчаной степью, сомкнули кроны, надежно прикрыли стальные нити рельс от зимних вьюг и снежных буранов. Посадка так густа, что даже летнее солнце не может пробиться сквозь нее своими лучами. Круглые сутки в полосе лежат серые тени, стоит приятная освежающая прохлада. По выходным дням молодежь поселка устраивает здесь гулянья, пожилые рабочие приходят в лесополосу вместе с женами и детишками на маленькие семейные пикники.

Сюда и решил заглянуть лейтенант Костенев, надеясь встретить Ивана Агупова.

Узкая тропка вывела его через кустарник на маленькую полянку, в гуще посадки. И здесь Костенев увидел то, что искал. Усевшись в кружок, группа ребят играла в карты. На разостланном плаще лежали скомканные кредитки, рядом блестели три металлических ободка ручных часов.

Заметив незнакомца, парень в серой клетчатой кепке быстро вскочил с земли, злобно глянул на Костенева. Лейтенант сразу узнал в нем Агупова: широкие скулы, вздернутый кверху маленький нос, по-девичьи узкие и капризные губы — точная копия фотографии, что лежала у него в боковом кармане.

— Дороги тебе другой нет, что на людей прешься? — тихо, но сердито спросил Агулов.

— А зачем же кипятиться? — дружелюбно улыбнулся лейтенант. — Я не хотел вам помешать, честное слово.

— Ну и проваливай, — не поворачиваясь к пришельцу, бросил паренек, сидящий спиной к лейтенанту. Он торопливо скомкал деньги, спрятал их в карман. Туда же сунул и часы.

— Ну, чего испугался? — заметив этот жест, спросил Костенев. — Я не фискал. Может, тоже сыграю с вами, чтоб убить время… Дайте лучше огонька…

Видно, иронические нотки в голосе, предложение чудаковатого незнакомца сыграть с ними, скуки ради, в карты и надежда на верный выигрыш растопили ледок недоверия в душе главаря (лейтенант теперь уже не сомневался, что Агупов является заправилой в этой компании). Он достал из кармана коробок спичек, подал его Костеневу.

— Ну что ж, раз есть время и железо, садись, перекинемся по маленькой. — Иван загадочно подмигнул дружкам.

Неожиданно из-за кустов вышли два милиционера.

— Это что за сборище? — строго спросил один из них. — Картежный дом устроили в государственной лесополосе? Предъявите документы…

«Если сейчас милиционеры возьмут этих ребят вместе с Агуповым, все пропало, — подумал лейтенант. — Правда, за игру в карты самое большое — штраф. Но это насторожит потом бандита, он может совсем сбежать из города, и тогда только что найденная ниточка оборвется. Кто знает, сколько времени и сил потребуется для того, чтобы снова ухватиться за нее…»

— Напрасно оскорбляете честных людей, товарищ, —