Чёрный ратник 6 - Макс Гато

Иван ухмыльнулся. Соловьёв задумчиво потёр подбородок. Ярослава чуть наклонила голову, и в её зелёных глазах блеснул огонёк, который я хорошо знал.

— Вопросы? — спросил я.

Но в этот раз, как часто и бывало, вопрос был всего один.

— Когда начинаем? — спросил Иван.

— Уже начали, — спокойно ответил я. — Но пока от вас ничего не требуется. Когда разберусь с алтарём, то будет возможность закрепить ваш статус.

На этом разговор был окончен. Все начали расходиться по комнатам. Когда остальные разошлись, я придержал Громова у двери.

— Задержись, — сказал я.

Соловьёв, выходивший последним, бросил на нас быстрый взгляд, но ничего не сказал и закрыл дверь. Мы сели обратно за стол, друг напротив друга. Громов молчал и ждал. Он привык, что я говорю первым.

— Как Велес? — спросил я. — После Белоярска.

Громов чуть расслабился. Вопрос про семью его не напрягал.

— Выжил, это главное, — ответил он. — Крепость, конечно, потрёпана, да и чинить её сможем начать только после окончания войны. Уж слишком там много снуёт мятежников. Но дядя у меня крепкий, его так просто не сломаешь. Я рад, что он цел. Отец должен вернуться в ближайшие недели, он ещё до войны уехал на юг по торговым делам, и мы пока без вестей. Когда вернётся, я поговорю с ним. Решение о том, куда идти отпрыску рода Громовых, принимает он.

— Правильно, — сказал я. — С главой рода и нужно говорить. Но раз ты всё равно едешь к Велесу, мне нужно тебя попросить об одном деле.

Громов подобрался. Он знал, что я просто так не прошу.

— Олаф и Луна, — сказал я. — Им нужно уехать из Ярмута до приезда императора. Я отправляю их в Предгорья, к Велесу. Он их знает и примет. Мне нужно, чтобы ты их сопроводил.

Громов обдумал это. Про Луну он знал — не всё, но достаточно, чтобы понимать, что речь о чём-то серьёзном. Олафа он знал ещё лучше, с первых испытаний.

— Когда? — спросил он.

— Сегодня ночью.

— Сегодня ночью, — повторил Громов без особого удивления. — Хорошо. До предгорий я дорогу знаю лучше, чем кто-либо. Должны добраться за несколько дней.

— Меньше чем через десять дней, император будет здесь, — предупредил его я. — Торопиться не надо, но и задерживаться не стоит.

Громов кивнул и поднялся.

— Тим, — сказал он, уже стоя у двери. — Я пока не знаю, что решу. Про себя, про род. Но Олафа и Луну я доставлю в целости и сохранности. Даю слово.

— Знаю, — отозвался я.

Он вышел в Ярмутскую ночь, тихо закрыв за собой дверь. Пока Громов заканчивал приготовления, я навестил Олафа с Луной. Они оба были собраны и готовы к отъезду.

— Ты задержался, — холодно бросил мне Олаф.

Я только усмехнулся.

Однорукий с Луной ехали налегке. Не брали ни книг, ни лишних вещей. И делали правильно. Их задачей было максимально быстро добраться до Предгорий. И сейчас, в период перемирия, у них были все шансы.

Мы дождались Громова без лишних разговоров. Матвей привел лошадей и был одет не в орденскую броню, а в дорожную одежду с простым кожаным нагрудником. И двуручный меч он сменил на пару коротких клинков.

Выезжать решили через северные ворота. Четыре всадника выехали за стены, когда луна еще не повисла над Ярмутом.

Олаф сидел в седле так, будто родился верхом. Единственная рука на поводьях, спина прямая. Он переоделся, больше никакого тряпья. На нём была дорожная одежда, плащ с капюшоном и короткий меч на поясе. Выглядел он совсем иначе, чем в подвале. И опаснее. Серая аура мерцала на кончиках пальцев.

Луна ехала между ним и Громовым. Она закуталась в плащ, серебристые волосы были спрятаны под капюшон.

Мы проехали через спящий пригород улицы и вышли на тракт, ведущий к Предгорьям. Город остался позади, и впереди лежала темнота, прорезаемая только слабым лунным светом.

За окраиной я остановил коня. Дальше мне ехать было не нужно. Со мной остановились и остальные. И только Громов отъехал в сторонку, и тактично дал нам время для разговора.

— Три дня до Велеса, — сообщил я Олафу. — Если что-то пойдёт не так, Громов знает горные тропы, по которым конница не пройдёт.

Олаф просто принял информацию без лишних прощаний или напутствий. Всё было уже сказано. Он просто протянул мне руку, единственную целую, и я крепко пожал её. Ладонь у него была сухая и жёсткая.

— Береги себя, — коротко сказал он.

— И ты.

Луна подъехала ближе. В темноте её лицо было бледным пятном под капюшоном, и только золотые глаза немного поблёскивали.

— Тим, — тихо позвала меня она. — Клятва работает. Я чувствую отметку на ауре.

— Хорошо, — спокойно ответил я. — Значит, всё будет в порядке.

Луна немного помедлила, не решаясь говорить, но потом выпрямилась в седле.

— Ты справишься, — уверенно произнесла она. — Главное, не дай отцу себя сломать. Он это умеет.

— Я тоже кое-что умею, — невозмутимо отозвался я. — Так что посмотрим кто кого.

Луна едва заметно улыбнулась. Потом тронула лошадь и поехала вперёд. Олаф последовал за ней. Громов задержался на мгновение, махнул мне рукой и двинулся следом.

Я смотрел, как три силуэта растворяются в ночи. Стук копыт становился тише, до тех пор, пока совсем не затих.

Я развернул коня и поехал обратно в Ярмут.

Город спал. На стенах дежурили часовые, их факелы мерцали в темноте. Имперские знамёна висели неподвижно, ветра совсем не было. Где-то за горами, за перевалами и равнинами, все еще оставался ковен. А из столицы к Ярмуту направлялся император со своим кортежем и золотой аурой.

У меня была Искра рода, верный отряд и десять дней запаса. Десять дней на то, чтобы подготовиться к встрече с самым опасным человеком в Империи.

* * *

Далеко на востоке, за Уральскими горами и за предгорьями, в трёх днях пути от ближайшего мятежного поселения, в каменном доме на склоне холма сидел человек и пил чай.

Дом был хорошим. Два этажа, крытая черепицей крыша, и балкон с видом на долину. С одной стороны горы, далёкие и синеватые. С другой восточные земли и равнина, подёрнутая утренней дымкой. Кто-то разбил перед домом сад, посадил яблони и крыжовник, и сейчас, в конце лета, яблоки уже начинали краснеть.

Марков сидел на балконе, в кресле, закинув ногу на ногу. Чашка стояла на перилах, рядом с блюдцем, на котором лежало печенье. Утреннее солнце грело лицо, и Марков щурился, глядя на долину. Он был одет легко — полотняная рубашка, свободные штаны, босые ноги на деревянном