Чёрный ратник 6 - Макс Гато

За его спиной, в комнате, стоял молодой человек в ковенском дорожном плаще и нервничал. Это было заметно по тому, как он переминался с ноги на ногу и теребил край свитка, который принёс.

— Докладывай, — сказал Марков, не оборачиваясь.

— Кручинино уничтожено, — голос гонца был напряжённым. — Серый мёртв. Рубин тоже. Орденские ратники вошли ночью, прошли через защитный контур и уничтожили точку за несколько часов. Документы частично изъяты, частично сгорели вместе с домами.

Марков отхлебнул чай и поморщился. Чай уже остыл.

— Дальше, — велел он.

— Мятежники ведут переговоры с Империей, — продолжил гонец, и его голос стал ещё напряжённее. — Василий Стрешнев инициировал контакт с цесаревичем. Перевалы, скорее всего, будут сданы в ближайшие недели. Семён Стрешнев пока против, но поддержки у него всё меньше.

— Всё меньше, — задумчиво повторил Марков и взял печенье с блюдца. Откусил его и с удовольствием прожевал. — А что Булатов?

— Уехал. На юг. Его кавалерия с ним. Куда именно — неизвестно, наши наблюдатели потеряли его за Перекатным.

Марков доел печенье и стряхнул крошки с рубашки. Затем посмотрел на долину. Где-то далеко, за пределами видимости, в глубине восточных земель, работал объект, который стоил дороже всей войны Стрешнева. Работал тихо, методично и без перебоев.

— Это всё? — немного удивленно спросил Марков.

Гонец замялся.

— Магистр спрашивает, — осторожно начал он, — какие будут указания в связи с потерей Кручинино и прекращением поддержки мятежников. Он обеспокоен тем, что имперские ратники вышли на наши маршруты и могут…

— Могут что? — перебил его Марков.

Он наконец повернулся к гонцу. его лицо было маской спокойствия.

— Дойти до нас? Через горы, через три перевала, через территорию, которую они толком не знают? С войском, которое только что закончило одну войну и не готово к следующей?

Гонец разумно промолчал.

Марков снова повернулся к долине. Взял чашку, отхлебнул остывший чай и поставил обратно.

— Передай Магистру, что причин для беспокойства нет, — спокойно произнёс он. — Мятежники выполнили свою задачу. Они оттянули на себя внимание Империи на полгода, и за это время мы сделали всё, что нужно. Кручинино — потеря неприятная, но некритичная. Серый знал немного, Рубин знала ещё меньше. Документы, которые они могли изъять, ведут в тупики, которые мы для этого и оставили.

Марков помолчал, с удовольствием разглядывая яблони в саду.

— Переговоры, значит, — добавил Марков. — Нам это даже удобно. Пока они заняты друг другом, нас никто не отвлекает.

Гонец стоял и ждал. Марков же поднялся из кресла и потянулся. Утреннее солнце падало ему на лицо, и он зажмурился. И только упоминание Магистра заставило Маркова почувствовать холодок на спине и уточнить.

— Ещё кое-что, — сказал он, не открывая глаз. — Человек, который уничтожил Серого. Кто он?

— Из Ордена. Ранг Волк, командир разведотряда. Позывной — Тим. Больше о нём никакой информации нет. Кроме того, что он участвовал в операциях в горах. Наш главный агент был… обезврежен.

— Тим, значит, — повторил Марков, взвешивая новое имя. — Волк, который прошёл через контур Волхва и убил его в ближнем бою. Любопытно. Узнай о нём больше. Не срочно, но и не затягивай.

Гонец кивнул и быстро вышел, явно обрадовавшись, что его отпустили. Его шаги застучали по лестнице и вскоре затихли.

Марков остался на балконе один. Он выплеснул чай в сад и поставил пустую чашку на перила. Затем посмотрел на восток, туда где располагался объект, о котором ни Орден, ни Империя пока не знали.

На его губах мелькнула слабая улыбка.

Он развернулся и направился в дом.

— Пусть играют в царьков, — пробормотал он себе под нос, — пока могут.

Глава 3

Их догнали на рассвете.

Матвей Громов первым услышал стук копыт за спиной. Быстрый, ритмичный, не одна-две лошади, а группа, дюжина или больше. Он обернулся и увидел всадников на холме, который они проехали с четверть часа назад. Далеко, но расстояние стремительно сокращалось.

— Это за нами, — коротко бросил он Олафу.

Однорукий даже не обернулся. Просто хлестнул коня и перешёл на галоп. Луна, ехавшая между ними, вцепилась в поводья и пригнулась.

Тракт шёл через открытую местность, и спрятаться было негде. Слева холмы, справа луг, дальше лес, но до леса было ещё минут десять скачки. Громов гнал коня, чувствуя, как тот начинает тяжелее дышать после ночного перехода. Лошади были уставшие, они ехали без остановки с самого Ярмута, и это было заметно.

Впереди на тракте показался караван. Три телеги, запряжённые волами, десяток людей пешком, тюки и мешки на телегах. Крестьяне или мелкие торговцы, перебирающиеся подальше от линии перемирия. Караван двигался медленно, занимая половину дороги.

— Дорогу! — заорал Громов на ходу.

Возница первой телеги дёрнулся, уставился на троих всадников, несущихся прямо на него, и потянул волов вправо. Телега съехала на обочину, мешки посыпались в траву. Кто-то из пеших закричал, но они уже промелькнули мимо, обдав караван комьями грязи из-под копыт.

Громов оглянулся. Всадники за спиной не останавливались, они обходили караван с обеих сторон. И были уже ближе. Он уже мог различить доспехи — потёртые, разномастные, без опознавательных знаков. Мятежные патрульные, скорее всего, из тех, что ещё не получили приказ о перемирии. Или получили и проигнорировали.

— Олаф, — позвал однорукого Громов. — Десять минут до леса. Не успеваем.

Однорукий на миг обернулся. Серые глаза прошлись по преследователям, прикидывая дистанцию.

— Успеем, — уверенно заявил он.

Но они не успели. И не потому, что не хватило хода.

Просто из-за холма справа, прямо наперерез, вышел пеший отряд. Дюжина бойцов, растянувшихся цепью поперёк тракта. Копья, щиты, кожаные доспехи. Они намертво перекрыли тракт. Кто-то из них поднял руку, жест, означавший «стой». Вот только останавливаться никто даже и не вздумал.

Разбираться, были ли это мятежники или иные преследователи, Громов не стал. У него был приказ командира, и он собирался его выполнить чего бы ему это ни стоило.

Громов не остановился. Он выхватил оба коротких клинка, нагнулся в седле и направил коня прямо в строй. Олаф сделал то же, только с одним мечом в единственной руке.

Первый пехотинец даже не успел поднять копьё. Конь Громова сбил его грудью, бросил вперёд, и Громов на ходу рубанул второго пешего. Клинок пробил ему плечо, и боец отлетел в сторону. Третий ткнул копьём прямо в Громова, но ратник отвёл его удар левым клинком и пинком из седла опрокинул копейщика на землю.

Олаф справа работал иначе. Его конь шёл тяжело, но Олаф управлял им коленями, а единственная рука