Зельеварение на Руси - Александра Леонидовна Баркова

Обереги на похоронах

Пережил старуху. Картина Василия Максимова.

Wikimedia Commons

В начале главы мы выяснили, что человек рождался на ржаной соломе. На такой же соломе он и умирал. Это отражение уже известного нам представления о том, что рожь нейтрализует все вредоносное. Магическая сила такой соломы была так велика, что после похорон ее можно было просто выбросить, без ритуального уничтожения. Лишь в редких случаях солому отвозили на границу селений или кидали в реку.

Иногда, чтобы защититься от смерти, осыпали рожью лавку с умершим или даже всю избу (порой еще до похорон), иногда – могилу, приговаривая: «Сею-сею рожь, нашу семейку не трожь!»

Везде, где растет роза, ее использовали как воплощение благих сил на похоронах. Под розовый куст выливали воду, которой омывали мертвеца (тем самым нейтрализуя силу смерти), розами украшали умершего ребенка, ее сажали на могилах, особенно на могилах девушек. Эти обычаи выглядят трогательно и даже романтично – но ровно до тех пор, пока мы не вспомним о символике любых колючих растений и не сравним эти ритуалы с другими, где используется боярышник. Самый мягкий вариант: положить колючие ветки боярышника в гроб (а воду после обмывания умершего вылить в колючий кустарник) или после похорон воткнуть ветку в могилу, положить ветки вокруг нее либо посадить на ней куст. Вариант посуровее: набить мертвецу рот боярышником. Если же мертвец был колдуном, или погиб насильственной смертью, или, что хуже всего, был самоубийцей, то в дело шли радикальные средства: следовало загнать шипы боярышника мертвецу под ногти, пробить шипом его пятку, воткнуть шип ему в живот. Если, несмотря на все труды, мертвец все-таки начинал «ходить», то есть неким образом являться и вредить живым, то следовало вооружиться колом из боярышника, откопать тело и пробить ему сердце, причем сделать все это должен был сын умершего.

Читатель уже наверняка вспомнил про осиновый кол в сердце вампира. В интернете можно встретить увлекательную концепцию, согласно которой изначально осиновый кол был большим (фактически заостренным стволом дерева) и помогал обездвижить ходячего мертвеца, осину же выбирали потому, что она медленно гниет (разумеется, если не сгнила на корню) и дольше задержит вампира в могиле. Что ответить на подобные фантазии? Авторы так увлекаются развенчанием стереотипов в литературе и кино, что забывают о том, что ходячие мертвецы все же существуют только в сознании, а не в физическом воплощении. Русский фольклор проблему ходячего мертвеца решал радикально: надо было вбить умершему в сердце небольшой осиновый колышек, а голову отрубить. Считалось, что этих действий вполне достаточно.

Самое интересное, что осиновый кол не обязательно вбивали в сердце. Когда колдун умирал (как мы помним, смерть его была мучительной), колышек из осины следовало забить в потолок дома, тем самым символически выпустив душу (именно так это и осознавалось крестьянами: «Чтобы черт его душу забрал»). Если же в момент смерти колдуна рядом оказывалось черное животное, то его считали душой колдуна, вышедшей из тела, и протыкали осиновым колом. Осиновыми колышками сбивали доски гроба. Кол (или просто сук) втыкали в могилу. Задача такого ритуала – выпустить душу мертвеца, поскольку, как мы помним, суть поверий о ходячих покойниках, упырях, вампирах в том, что они не способны уйти в мир мертвых и продолжают находиться среди живых.

Еще одним оберегом, который мог превратить мертвеца в покойника, была полынь (иногда в сочетании с мятой, папоротником, репейником). Водой с полынью и травами обмывали умершего, пахучее зелье клали в гроб, полынь высаживали на могилах, вешали на кресты перед Троицей (опасаясь, что на Русальной неделе из земли выйдет даже самый смирный покойник).

А если все было в порядке, то душа покойного уходила в дерево. В Полесье это поверье дало обычай покрывать тело умершей ветками березы, а тело умершего – ветками тополя. В некоторых традициях (например, в Закарпатье) на могилах специально высаживали дерево и ухаживали за ним. В других случаях категорически запрещалось рубить деревья на кладбищах. И повсеместно до настоящего времени на могилах высаживают цветы – это отголосок тех же самых представлений.

Похороны. Из сибирских зарисовок Людвига Франсуа Бомануара. Начало XIX в.

Музей «Альбертина», Вена

Глава 6. Защита от темных искусств и болезней: магия действия

От магии к медицине

Мы начнем главу с наиболее колоритных примеров народной медицины, и можно предположить, что вряд ли хоть один читатель захочет последовать этим инструкциям. Еще раз подчеркнем: то, что мы сегодня называем «народной медициной», – это современный опыт травничества, и хоть исходные сведения действительно были получены от талантливых деревенских знахарок, но систематизировали и обобщали знания уже люди с высшим биологическим образованием. (Мы сейчас принципиально говорим только о подлинном знании, отсекая смертоносное невежество типа «лечения аконитом», о котором шла речь на первых страницах нашей книги.) Ситуации, когда внучка деревенской травницы оканчивала биологический факультет, далеко не единичны. Иными словами, народная медицина сейчас предстает перед нами в очищенном наукой виде.

Сколько было таких травниц в деревнях сто лет назад?

Трагическую беспомощность перед болезнями ярко отражает народное поверье, что для того, чтобы понимать язык растений, надо съесть испеченного ужа. А еще этой способностью наделял цветок папоротника… Поскольку добыть его было невозможно, то большинство болезней лечили растениями, созвучными с ними по названию или сходными по признакам.

Мы уже упоминали, что колючие растения считались полезными при колотье в боку и при желудочных коликах. Причем репейник действительно может быть полезен при заболеваниях печени («колотье в боку»), а боярышник, шиповник, ель, сосна, чертополох – при желудочно-кишечных проблемах. Смешение совершенно разных заболеваний абсурдно и трагично. И это мы еще не уточняем, какие именно части растения использовали и как их заваривали. Например, у репейника целебными свойствами обладает корень, но принцип «колючее от колотья» наводит на мысль, что заваривать следует сами колючки.

Рассмотрим другие примеры. Обряд от бесплодия совершали под плодовым деревом (как вариант – под дубом, поскольку желуди – это тоже плоды); травник XVIII века советовал мазать половые органы соком рябины. Перед нами вполне очевидное перенесение качеств дерева на человека. Иногда растение, которое реально могло помочь, применяли как магическое (и бесполезное): так, от бешенства и при укусе змеи советовали использовать чеснок. Теоретически при укусе больного животного чесночная кашица, нанесенная на поврежденную кожу, может обеззаразить рану. Увы, в лечебниках об этом