Зельеварение на Руси - Александра Леонидовна Баркова

долгожданный ритуал (заметим, действие с ящерицей – единичный случай, а ритуальное срезание колтуна было всегда), он вызывает огромнейший всплеск эмоций (а значит, и гормонов), который на более или менее долгое время реально улучшит самочувствие.

«Но если колтун срезать раньше времени, то болезнь вернется», – говорили знахари. Иными словами, все зависит от серьезности проблемы. Кому-то отвара барвинка и ритуального стресса хватит, кому-то нет. Что ж, у современной медицины – те же проблемы, и «вегетососудистую дистонию» зачастую ставят в тех случаях, когда точный диагноз неизвестен и приходится назначать разные препараты, предполагая, что какие-то из них помогут. Автор этих строк ждала правильного диагноза сорок девять лет… И все это время управляемый стресс был наиболее эффективным из лекарств.

Утин

После такого гимна народной интуиции читатель, вероятно, ожидает, что лечение других болезней также окажется медицински обоснованным. Увы, мы снова вступаем в область магии, то есть нас не ждет ничего реально полезного, кроме управляемого стресса.

Термин «утин» или «утюн» означает боли в спине (от корня «тянуть»), то есть фактически радикулит. Его лечение в лучшем случае выглядело так: больной ложился на порог, ему на спину клали березовый веник, который затем… аккуратно рубили топором, приговаривая: «Что рубишь?» – «Утюн рублю». – «Руби его, чтобы век с повеку его не бывало».

Такие действия являются некоей формой массажа, от которого будет польза (так что лучше бы изрубить десяток-другой веников…). К сожалению, ритуал могли проводить и без пациента: просто рубили на пороге веник или пучок соломы, сопровождая действия диалогом.

Выбор порога понятен: это граница двух пространств, идеально подходящая для любых магических действий, то есть для перехода из одного состояния в другое. Березовый веник и солома в данном случае заместители человека, то есть максимально близкие к нему представители растительного мира (именно поэтому использовался веник, а не просто березовые ветки: веник – человеческая вещь).

Мерка

С самыми разными болезнями пытались справиться, снимая с человека мерку. Меркой могла быть тонкая ветка или льняные пряди, она как магическая замена человека должна была вобрать в себя болезнь и сгинуть вместе с недугом.

Так, чтобы излечить падучую, то есть эпилепсию, срезали ветку шиповника или орешника в рост больного, а затем относили ее на заброшенную могилу. Как вариант, больной сам должен был пойти на кладбище, найти заброшенную могилу, измерить себя виноградной лозой, положить ее вдоль могилы со словами: «Я кладу свою болезнь сюда». Либо же он шел со знахаркой на перекресток, ложился там, знахарка измеряла его ореховой веткой и зажигала свечу, которую сделала из воска умерших пчел, затем ветку и свечу ставила у головы больного, а тот должен был встать и бежать домой не оглядываясь. Наконец, если в селе кого-нибудь хоронили, то человек, страдающий эпилепсией, мог положить свою ореховую мерку в гроб умершего.

Так лечили не только эпилепсию, но и любую длительную болезнь. Южные славяне делали мерку из колючих веток (шиповника, терновника, ежевики), восточные – из орешника, березы. Иногда больной оставлял мерку под большим камнем, а сам уходил не оглядываясь. Иногда ее клали не на заброшенную могилу, а на могилу родственника.

Для другого способа лечения меркой использовали лен – пряди или нити, и в большинстве случаев лен по окончании ритуала сжигали. Исключением были только болезни ребенка: нитку, которой его измерили, хранили, будучи уверенными, что ребенок выздоровеет, когда перерастет свою мерку. Впрочем, при лечении детской бессонницы льняные пряди сжигали, а ребенок должен был вдыхать дым (дым расслабляет, так что в этом случае ритуал мог и помочь). Иногда, чтобы дыма получилось больше, ребенку измеряли льном не только рост, но и руки и ноги.

И наконец, меркой лечили паралич, который называли «подвей» (считалось, что его насылает злой дух, кружащийся в вихре). Дергающуюся конечность перевязывали нитью, которую потом сжигали, и вдыхали этот дым, – и судороги проходили (или как минимум ослабевали). Это, в принципе, можно объяснить успокаивающим воздействием дыма от трав, из которых нить была изготовлена.

Нас ждет несколько комплексов магических действий, которые обычно трактуют в науке как перенос болезни на растение. Нам уже встречалась такая практика с деревьями. Другая форма передачи болезни – загнуть ветку и придавить камнем, пообещав не освобождать ее, пока человек не выздоровеет. Кроме того, недуг отсылали, просверлив в дереве отверстие. И наконец, больного могли протащить через раздвоенный ствол дерева или под корнем.

Старик и смерть. Лубок.

Цифровая галерея Нью-Йоркской публичной библиотеки

Как мы увидим далее, эти действия продиктованы не только верой в то, что растение способно забрать болезнь, – перед нами сложные, многоуровневые комплексы мифологических представлений.

Отверстие и кол

Этот вид лечебной магии основан на том, что болезнь следует отправить в Нижний мир, а вход туда находится в некой дыре, причем дыра может быть как уже существующей, так и просверленной в ходе ритуала. Важно, что в мифологическом сознании любая дыра – это катастрофа, нарушение цельности, то есть она несет символику Нижнего мира независимо от того, находится ли она внизу (дыра в земле) или на уровне роста человека (дупло в дереве).

По украинским поверьям, зуб следовало лечить так: в нем ковыряли сосновой щепкой, которую затем вкладывали в отверстие в осине. Осина, как мы знаем, негативное дерево, так что она отлично подходит на роль воплощения Нижнего мира.

Когда болел ребенок, ему стригли волосы или ногти и вкладывали их опять-таки в щель в стволе осины. Мы снова сталкиваемся с верой в то, что, когда ребенок перерастет болезнь (в данном случае – станет выше того места, куда спрятали состриженное), болезнь уйдет. Это поверье было распространено почти по всей Украине и Беларуси.

Когда же от лихорадки лечили взрослого, то совершали те же действия и надеялись, что осина просто заберет «лихоманку» в себя. Иногда для этого в ней делали отверстие, и больной должен был подуть в него, после чего дыру затыкали. То, что лихорадку лечили осиной, обуславливалось магией подобия: листья осины дрожат, как больной человек.

Осину использовали не только для людей, но и для животных. Если в молоке коровы обнаруживали кровь, то в место, куда вылили это молоко, вбивали осиновый кол.

Кол мог быть не только из осины, но и из боярышника. В известном нам ритуале, когда болезнь (волосы или ногти больного) вбивали в дерево, порода дерева не имела значения, важен был только колышек из боярышника.

Его же могли использовать как оберег во время эпидемии. В таком случае все сельчане связывали свои пояса или