Женщины в бою - Анна Ларсдоттер

Ни на шаг не отступая от патриотических и профессиональных принципов и представления о собственной уникальности, она пыталась по мере возможности жить, не увязая в той трясине моральной деградации, которую являл собой нацистский рейх.

Для нацистов Ханна Райч была иконой и символом пропаганды, и при этом почти по всем пунктам она действовала вопреки гендерным идеалам Третьего рейха. Будучи пилотом, стремилась летать выше, дальше и дерзновеннее других. Замужем не была, детей у нее тоже не было и, похоже, любовные отношения ее вообще не интересовали. При этом, вернувшись из поездки в США, она похвалила царившее там, по сравнению с Германией, равноправие полов.

Ханна Райч родилась в 1912 году в силезском Хиршберге. Сегодня этот город называется Еленя-Гура и находится в Польше. Патриотизм, впитанный с молоком матери, лишь окреп после поражения Германии в Первой мировой войне. Родители Райч, как и многие другие соотечественники, считали Версальский мир крайне несправедливым. Согласно его жестким условиям, вина за войну возлагалась на немцев, которых принудили выплачивать репарации как деньгами, так и промышленными товарами. Супруги Райч столкнулись с несправедливостью в собственных краях, когда части Силезии в 1919 году отошли Чехословакии и Польше. Страх перед находящейся поблизости большевистской Россией глубоко засел в сознании семейства Райч. После окончания Второй мировой этот страх приведет их к катастрофическому финалу.

Мечтать о небе Ханна Райч начала рано. Трехлетней девочкой она, расставив руки в стороны, спрыгивала с подоконников и перил. В детстве она так много говорила о мечте стать летчицей, что отец в конце концов пообещал оплатить дочери курсы планеризма, когда та закончит школу. Они договорились о том, чтобы до этого времени она о полетах больше не заикалась. Отец, врач по профессии, надеялся, что дочь попросту забудет о своем опасном увлечении. Но она не забыла, а заодно научилась контролировать собственные эмоции. Тот обет молчания стал тяжким испытанием для Райч, которая, судя по отзывам современников, говорила и смеялась постоянно, в том числе и когда, по мнению других, повода смеяться не было совершенно.

Планеризм как вид спорта возник в Германии после Первой мировой войны. По Версальскому мирному договору стране было запрещено иметь моторизированный воздушный флот. В летных клубах пышным цветом цвели патриотизм и желание сохранить славные отечественные традиции. Все это поощряли германские военные, видевшие в клубах питомники для взращивания будущих военных летчиков.

Отец Ханны обещание сдержал. Однако учеба принесла Райч не только радость и удовольствие. В период обучения она столкнулась с трудностями, которые будут сопровождать ее на протяжении всей карьеры. Похоже, что сокурсники, да и сам инструктор с первой же минуты были настроены предвзято и искали подтверждения своим предрассудкам в отношении женщин.

Но Райч оказалась крепким орешком. После одной ошибки, из-за которой ей на трое суток запретили полеты, она тренировалась «летать в уме» по ночам, сидя на краешке кровати. После этого над ней больше никто смеялся, и Ханна Райч закончила обучение лучшей на курсе.

В 1934-м она записалась в школу гражданской авиации в Штеттине, чтобы научиться летать на более крупных моторных самолетах (с 1926 года коммерческий моторный воздушный флот в Германии был разрешен). Вопреки названию, школу возглавляли офицеры — там царил военный дух и военная дисциплина. Да никто и не рассчитывал, что все сто пятьдесят курсантов станут пилотами Люфтганзы. Часть из них должны были учиться летать на тех самолетах, которые начал втайне строить Герман Геринг. Вопреки положениям Версальского мира в 1935 году было основано люфтваффе.

Появление в этой летной школе Ханны — двадцати двух лет от роду и ростом всего 150 см — стало настоящей сенсацией. Позднее она констатировала: «Казалось, все там ожидали очень весело провести время за мой счет». В огромном летном комбинезоне ее силуэт напоминал квадрат, а в кабине самолета, чтобы дотянуться до штурвала, ей приходилось сидеть на подушках. Каждая деталь ее поведения обсуждалась сокурсниками. Несмотря на такие испытания, Ханна Райч решила ходить с гордо поднятой головой и не сдаваться, пока не появится шанс продемонстрировать, на что она способна. Ханна знала, что у нее крепкие нервы, а опыт полетов больше, чем у многих товарищей. Командир летной школы Георг Пасевальдт был впечатлен и впоследствии хвалил ее. «Она летала, как по земле ходила — машина подчинялась ей полностью», — отмечал он. К тому же она совершенно не знала страха и была лишена «как женских прелестей, так и женских недостатков». Ключевой задачей для Райч стало сойти за «своего парня»: иного способа держаться для женщины, стремящейся стать профессиональным пилотом, попросту не существовало.

Вскоре Ханну привлек к сотрудничеству Институт изучения планеризма в Дармштадте. Она тесно взаимодействовала с конструкторами, летала на новых моделях планеров и тестировала различные улучшения и инновации. Работа была опасной, а гибель летчиков-испытателей — обычным явлением. Но Райч верила, что, покуда «каждый наш испытательный полет производится ради Германии и спасения человеческих жизней», сомнения нужно отбросить. Такое отношение к работе она сохранит на протяжении всей жизни, в том числе и когда начнет испытывать ракеты «Фау 1», которые в реальном бою грозили летчикам верной смертью.

Ханну всегда поддерживала мать. Хоть Эми Райч и родилась в Тироле, она была ярой патриоткой Германии. Однако это был не очень громогласный и вместе с тем истовый патриотизм. Ханна описывала свою мать как человека, в котором сочетались «терпение, любовь, забота и умение вдохновлять и поддерживать». Каждый вечер, когда остальные члены семьи спали, Эми писала дочери письма, в которых выражала поддержку и одновременно предостерегала от гордыни. В последнюю было легко впасть с такими достижениями, как у Райч. Ведь теперь она ставила рекорд за рекордом — и по высоте, и по длительности полетов. Эми, католичка по рождению, перешедшая в протестантизм после замужества, была глубоко верующей, что передалось и дочери.

Убежденность матери в том, что жизнь человека находится в руках Божьих, придавала Ханне уверенности в собственных силах. Это значило, что с ней не случится ничего дурного, пока Господь не распорядится иначе. А если Бог передумает, то с этим все равно ничего не поделаешь.

Эта тесная, неразрывная связь матери с дочерью весьма примечательна, потому что демонстрирует, как частная жизнь, родной дом и семейные узы могут повлечь за собой политические и военные последствия. Когда война закончилась, в Германии (да и не только там) царили ложные представления о том, что женщины аполитичны и это тем или иным образом освобождает их от ответственности за