Женщины в бою - Анна Ларсдоттер

творившиеся злодеяния. Однако эти представления не учитывали личные отношения, подобные тем, что были между Эми и Ханной Райч и в высшей степени повлияли на карьеру последней в качестве летчицы на службе Третьего рейха. Такое замалчивание участия женщин в определенного рода политических событиях может быть выгодным даже для них самих, однако в результате женщины как группа выпадают из исторических хроник.

На самом деле политика нигде так не вмешивалась в частную жизнь, как в нацистской Германии. Мысль эту выразил Гитлер в речи о роли женщин, произнесенной им в 1934 году: «Каждый ребенок, которого она рождает в этот мир, — это битва, битва, которую она ведет ради выживания своего народа…» Таким образом, для женщины политической сценой была именно частная жизнь: семья, материнство, деторождение. В 1933 году, придя к власти, Гитлер упразднил избирательное право для женщин и в речи к национал-социалистическим женским объединениям дал понять, что мать пятерых, шестерых или семерых здоровых и хорошо воспитанных детей «добилась большего, чем любая женщина-адвокат».

В уютном мире семейства Райч национал-социализм виделся как нечто благотворное. Мечта о том, что Германия расправит плечи и с ней снова начнут считаться в Европе, была для них очень важна, и казалось, что скоро все так и будет. Вдруг возникли новые рабочие места для безработных (хоть и катастрофически упали зарплаты), у униженных появились поводы для гордости, а у бедных — деньги. То, что это происходило за счет выхолащивания демократии, гуманности и морали, никого не смущало. Если начнется война, что ж, будем воевать. В своих мемуарах Ханна Райч раз за разом воспроизводит извращенную логику пропаганды, по которой война — это предпосылка для наступления мира: «Германия вооружается. Мир это видел. Мы это видели. Но мы видели это не теми же глазами, что и остальной мир. Война? Мы, молодые, желали мира. Мира, но справедливого, который бы позволил жить и нам». Она подписывалась под идеей нацистов о жизненном пространстве для немецкого народа. «Народ, занимающий тесное пространство между другими… знает, что в этом мире слабые всегда будут под угрозой». В 1937-м Райч стала первой в мире женщиной-командиром воздушного судна. Это было гражданское звание, которое присваивалось только пилотам Люфтганзы. Поскольку формы ей как женщине не полагалось, она сама создала для себя импровизированный полувоенный костюм. И надевала его по торжественным случаям.

В том же году она стала одним из пяти пилотов, впервые пересекших Альпы на планере. Она преодолела более 160 км из австрийского Зальцбурга в итальянский Пьеве-ди-Кадоре на летательном аппарате без мотора и радиосвязи.

Год спустя ее перевели в Рехлин неподалеку от Берлина, где располагался испытательный центр люфтваффе. После аншлюса Австрии (которому Ханна очень радовалась) военная промышленность стала набирать обороты. Германия создавала самые современные в мире ВВС, позднее их опробуют и оценят в ходе Гражданской войны в Испании. Такие люди, как Ханна Райч, были очень востребованы — и эта востребованность превалировала над вопросами пола, прагматизм был важнее политики. Первым заданием Райч стали испытания аэродинамических тормозов на «Юнкерсе 87» («Штука») — одномоторном пикирующем бомбардировщике, который должен был стать наконечником копья в ходе грядущего немецкого блицкрига. Этот самолет представлял собой высокоточное оружие, с помощью которого летчик с предельной высоты пикировал на цель и метал бомбу, чтобы затем, в последнюю секунду, снова взмыть вверх.

Уже год спустя Райч первой пилотировала на тот момент единственный в мире вертолет, пригодный для использования в военных и коммерческих целях, сконструированный инженером и пионером авиации Генрихом Фокке. Летом 1939 года она представила эту «чудо-машину» сорока тысячам зрителей на показе в берлинском выставочном комплексе «Дойчландхалле». Большинство ее коллег, военных летчиков, недовольно кривились по поводу этого шоу. Подобные показы не для настоящих асов, считали они. Райч очень радовалась, когда после трех недель участия смогла расторгнуть контракт.

Но теперь нацисты всерьез осознали ее ценность как символа. Сочетание женской хрупкости, небольшого роста, открытой улыбки и способности выполнять смертельно опасные задачи делало ее образ совершенно неотразимым. Кто бы смог устоять и не влюбиться в подобное чудо? Герман Геринг не устоял — даже когда Райч на первой встрече пошутила над его тучностью. Он поинтересовался, в самом ли деле такая малышка в состоянии летать. Указав пальцем на его брюшко, Ханна поинтересовалась, обязательно ли выглядеть так, как он, чтобы управлять самолетом.

Райч включили в пропагандистский арсенал нацистов. Ее очаровательная, как они полагали, наивность превратила ее в посланницу Германии, призванную убедить всю планету в мирных намерениях своей родины. Когда в 1938 году Райч отправилась в США, она, похоже, искренне удивилась, что ее страну обвиняют в антисемитизме. Немецкая летчица предостерегла американцев от того, чтобы принимать на веру все дурное, что рассказывают о Германии. Ее харизма вкупе с обезоруживающим голубоглазым идеализмом стали для гитлеровской Германии великолепной рекламой.

Она побывала в Португалии, Финляндии, Италии и Северной Африке. В 1936-м приезжала в Швецию на открытие аэропорта в Бромме. Она пришла в восторг от Соединенных Штатов и влюбила в себя американцев.

В 1939-м, к началу Второй мировой войны, возможно до конца сама этого не осознавая, Ханна Райч была иконой нацистской Германии. Ханна обожала привлекать к себе внимание и быть звездой: это очень хорошо заметно на фотографиях того времени — глаза светятся, с лица не сходит лучезарная улыбка. Как будто вся жизнь — авиашоу. При этом ей было важно, чтобы ее обожествляли за истинные заслуги: то есть за профессионализм и достижения. Конечно, определенную роль сыграла и ее принадлежность к прекрасному полу. Будь она мужчиной с теми же навыками, смелостью и авиаторским чутьем, осталась бы очень хорошим, но никому не известным летчиком-истребителем люфтваффе. А вдруг именно этого ей больше всего и хотелось?

Осенью 1939 года Райч посвятила несколько месяцев испытаниям новинки, которая сыграет важную, хотя и несколько ограниченную роль в ходе войны. На тот момент самый большой в мире военный планер «DFS 230» предназначался для перевозки войск в ходе вторжения во Францию. С этого самолета должны были десантироваться войска на форты вдоль линии Мажино. Чтобы измерить грузоподъемность, Райч начала с транспортировки мешков с песком, по ходу испытаний их количество на борту увеличивалось. Когда она закончила пробные полеты, самолет с корпусом из дерева был готов к перевозке подразделения из десяти человек в полной экипировке. В ходе одного из демонстрационных вылетов она так впечатлила генералов, что те попросили, чтобы их тоже прокатили на этой машине. Последнее стало для Райч полной неожиданностью. Чтобы справиться с волнением, она представляла, что на борту у нее не