Гудибрас - Сэмюэл Батлер

С лицом, закрытым пеленой

Иль маской, на большой дороге

Орудующий. Но в итоге

Их очень многие прочли.

Вы кал для всходов на земли

Покров щедрейше разбросали.

С тех пор на нём повырастали

Могучие леса, хоть был

На ваш миссионерский пыл

Запрет наложен. Шарлатаны

Встречались тоже, все бесштанны,

Но голосисты. Их народ

Любил. В тюрьму их каждый год

Бросали, но, как шампиньоны,

Они росли, чтоб жечь с амвона.

Не все хоть выжили, но тех,

Кто да-таки, здесь ждал успех

Огромный у народа: пылко

Он их встречал, прошедших ссылку[474].

Почивших семьям же сполна

Их возместила смерть казна,

А проповедники другие

Стяжали реноме витии

Как раз в тюрьме, вот там ушей

Хватало, как и, впрочем, вшей.

Вы не раскаивались долго

За кровь, за выполненье долга,

И нет у нас причин считать,

Что не прольёте вы опять

Её, когда необходимо,

За Англию и против Рима.

Вы зацелованы почти

Как мрамор, вставший на пути

У пилигримов. Как в Лорето

Святая хижина[475]. Всё это

Доказывает лишь одно:

Угодность Богу. Не дано

Исчезнуть вам, подобно пене,

Что море брызжет на каменья,

А все другие, чуть побыв,

Уйдут, как пены этой взрыв,

Все рассосутся в результате,

Все, кроме нашей общей рати“.

Тут, сэр, другой оратор[476] встал

Из-за стола, не мог похвал

Таких терпеть он дольше, слово

Он взял и произнёс сурово

Ту речь, что ниже приведу.

У всех сидел он на виду

И корчил рожи, когда прежний

Оратор говорил. Небрежней,

Чем корм для кур, он рассыпал

Табак свой нюхательный, ал

От гнева, что ему не дали

Коллеги выступить в начале.

Короче, вот вся речь его:

„Когда справлялось Рождество[477],

Мозги телячьи продавались

Совместно с языком. Анализ

Мой говорит, что мозг – одно,

Язык – другое. Мне чудно,

Что так их развела природа

На сходе нашем. Вонь народа

Мне даже здесь слышна. Как мог

Оратор прежний слать кивок

Навстречу королю и в то же

Быть время супротив сей рожи?

Несовместимость жестов двух

Ясна любому, кто не глух.

Защита Карла – приглашенье

Ему, сыночку, на вторженье;

Его убийство – помощь всем,

Кто монархических экзем

На государства нежной коже

Не хочет. Я боюсь до дрожи,

Что кто-то Карла призовёт;

Путь для него лишь эшафот

Иль плаха, как кому угодно.

Мечтать о Карле нынче модно,

Их всех пускать в распыл пора.

Доктрина наша на-гора

Нам выдаёт духовной силы

В достатке. Не нужны сивиллы,

Чтоб предсказать, что будет, коль

На трон усядется король:

Нас всех сотрут. Жир скорпиона

Укусы лечит змей, но тонна

Не меньше мази нам нужна,

Чтоб залечить всё, что война

Наделала своим оружьем.

С умеренными все мы дружим

Теперь, но мазью им не стать,

Чтоб раны наши врачевать.

Все пресвитерианцы были

За договор с монархом или

За то, чтобы его спасти,

Что чувствам вред, да, всем пяти.

Они хоть за войну стояли,

Но лишь от сих до сих, чтоб в шквале

Её не гиб никто из тех,

Кто вынудил пойти на грех.

Они, что правда, огнь раздули,

Но сразу показали дули

Пожару большему, чем тот,

Что только мелочёвку жрёт.

Когда на церковь чернь попёрла[478],

Им важно было ей по горлу

Как можно глубже полоснуть,

Чтобы себе расчистить путь,

А не всем тем, кто править могут

Гораздо лучше, гусий гогот

Подняв мгновенно, что их от

Кормушки оттирают. Сброд

Был, верно, весь за них, но мы тут

Вмешались; фарисей и мытарь

Враз унялись; мы грех за прю

Весь взяли на себя. Корю

Я их за мелочность, за свойство

Не признавать других геройства,

За себялюбье. Если б мы

Не взяли власть, то кутерьмы

Не избежать бы было, хуже

Того – монаршее оружье

Нас уничтожило б. Палач

Переиграл бы нас. Их плач

О том, что их лишили власти,

Нелеп. И так войны ненастье

Аж на́ шесть растянулось лет.

Мы не добились бы побед,

Стой пресвитерианцы выше,

Чем индепенденты. Вам в нише

Са́мое место, пока плебс

И Карл покойный бились в крэпс[479].

Хоть всяк из вас хулу балакал,

Спасли вы головы, что на кол

Посажены бы были, иль

Висели б вы, копя лишь пыль,

Как аллигаторы в аптеках.

Пора радеть о человеках —

Не токмо о себе. От вас

Не дождались мы – ни от ряс,

Ни от мирян – спасибо даже

За то, что сонм разбили вражий.

В кармане фигу вы всегда

Своём держали, господа.

Единственное в мыслях ваших,

Как расколоть нас. Вы и павших

За грязь считаете, коль те

Не ваши. При такой тщете

Как доверять вам? Даже мухи

И черви не настолько глухи,

Как вы, а, стало быть, призыв

Ваш к единенью просто лжив.

В Завете Ветхом почерпнули,

Не в Новом же, рецепт пилюли

Своей вы от всего – мятеж,

Коль вас не слушают, и те ж,

Кто с нами шли, бунтуют ныне,

Не получивши благостыни.

Хоть Библию вы много раз

Печатали, не зря фугас

Вы подложили всем, седьмую

Испортив заповедь[480]. Рискую

Предположить я, что еврей

Дороже вам своих людей[481],

Что Магомет с его Кораном

Вам ближе, чем всем христианам.

Свиные ваши глазки жуть

Погоды могут почерпнуть

Из синей выси[482], нос по ветру

Вы держите, чтоб только фетра

Не сдуло. Вам пора в Бедлам

Иль Найтсбридж[483], вы пройдёте там

Курс терапии. Может, этим

Излечитесь вы. Хватит детям

Твердить про Лансфорда[484], пугать

Им чад: он съехал, благодать

Настала. Впрочем, ваши жёны

Рожают недоносков, стоны

Слышны их всюду. Выходить

Не надо за ублюдков, пить

Умеющих лишь. Вашим силам

Всё ж удалось их всех к Далилам

За невступленье в вашу рать

Мужей их нагло приравнять[485].

Вы оных в скот десятирогий

Всех превратили[486], коль о Боге

Пеклись они не вашем, в бой

Вступая за участок свой.

Они кричали: "Смерть Мерозу!"[487],

Чтоб только им не стать. Вы ж в позу

Их неприятья встали, ад

Суля им изо всех солдат.

Вы думали, что вы Орфею

Подобны, песнею своею

Смирявшему злых тигров[488], что

Король вас чтит, а церковь сто

Раз вам покорна. Ваша сила,

Мол, может, вроде Маркл-хилла[489],

Сдвигать холмы и горы. Свет

Свой восхваляли вы, Завет

Переложить на ложек-плошек

Язык хотели вы, рыбёшек

Чтоб