Гудибрас - Сэмюэл Батлер

больше в сеть свою поймать.

Отвергли вы и Божью мать,

И непорочное зачатье,

Перенести чтоб на полати

Замужний блуд. Торговый люд

Сманили вы то дачей ссуд,

То тем, что их доход немалый

Субботней называли халой

И каждый с де́ньгами мешок

Крестили, чтоб считаться мог

Тот детищем усердной веры.

Как Финтий и Дамон все сферы

Превысили любви[490], так вы

С народом сладостней халвы

Все были, хоть на самом деле

Маммон вы алчный[491], вроде селя

В геенну сползший“».

«Так сказав,

Он было сел, – продолжил Раф, —

Но тут же вновь вскочил, речугу

Свою возобновив: „Друг друга

Мы не выносим. Будь в раю

Вы ангелами, зуб даю,

Вы б так, как здесь, завербовали

В свои ряды премного швали

И подняли б мятеж, но был

Наш Оливер отнюдь не хил

И разогнал вас, Михаилу

Подобно. В школах ваших силу

Тогда свою пытались вы

Набрать. Но дети таковы,

Что вырастают. Вас презрели

Они за розог след на теле

И вообще жестокость. Вас

Их предал, в общем, каждый класс.

Оставило вас Провиденье,

Вы стали собственною тенью,

Презренны всеми, лишены

Даров с небесной вышины.

И наше государство тоже

Отвергло вашу церковь. Ложью

Вы промышляете, вернуть

Себе чтоб прежней церкви суть.

Но нет былой любви народа,

Он ненавидит вас. Невзгода

Не переделала ни вас,

Ни вашей догмы. Вам указ

Лишь небо, так вы говорите.

Отказано вам небом в прыти,

Кроме одной – карать своих

За каждый внецерковный чих.

Хоть многие достойны взбучки,

Они сцепили зубы, в случке

С решимостью вам отомстить

Когда-нибудь. Уже не быть

Народу прежним: он свободы

Вкусил, а пасторы-уроды

Из ваших не поймут никак,

Что приключилось. Главный враг

Ваш – сами вы. Кто в форме красной

Прошёл войну, тот понял ясно,

Что ружей огнепылкий зов

Сильнее будет всех псалмов.

Мы выучили ваши трюки

Все наизусть, хоть ваши руки

На фокусы способны, как

Не всякий и умеет маг.

Довериться вам есть безумье,

Нет ни святого в вашей умме[492],

Пророк ваш это Магомет,

А не Христос. Вам чужд Завет,

Поэтому вы на съеденье

Ему отдали Провиденье,

Верней – Оно к вам всей спиной

Поворотилось. Каждый свой

У вас предатель. Будь во власти

Вы, тотчас бы пришли несчастья,

Ведь всё равно вам, есть король

Иль нет. Подбить на эту роль

Хотели Кромвеля вы, но он

Протектором был именован[493].

В грехе вы, чтобы умножать,

Как Павел молвил, благодать[494].

Вам лишь бы сохранить влиянье

Своё, что, впрочем, лишь преданье.

Чтоб в эту не пробить вам цель,

Парламент новую модель

Воспринял с вами поведенья:

Так выкорчёвывать растенья,

Чтоб те опять не проросли.

Вас всех, чтоб не марать петли,

Уволили одним заходом,

Включая Эссекса[495]. Народом

Закон был принят на-ура.

Лишившись своего ядра,

Вы кислую слюну глотали.

Сей шаг, предпринятый в начале

Войны, предотвратил удар,

Что вы готовили: навар

С земель церковных весь присвоить

Себе, их поглотив, построить

Там храмы лишь свои и жить

С народа, что забыл про сыть.

Вас индепенденты, однако,

Вмиг раскусили, с нами драка

Ваших попов давно уж шла.

Их рты, из коих лишь хула

Отчаянная пёрла, нечем

Заткнуть нам было, хоть мы сечам

Всем задавали тон, и рос

Авторитет наш, вроде лоз.

Как я сказал, себя вы сами

Подставили в той давней драме:

Когда б не жадность ваша, вы

Могли бы в роли быть главы,

Но вы зарвались. Поддеванья

Всех нас лишь додали вниманья

К проделкам вашим, и возник

Конфликт, на сей раз politique[496].

Не лезь вы даже вверх, тогда бы

Возникли пёсьи мухи, жабы,

Нарывы, мор и саранча,

Что вывели, свет дня мрача,

Израиль некогда из плена[497], —

Так вы достали всех, надменно

Себя ведя, сразил бы Бог

Вас всё одно, наш слыша вздох.

Теперь флиртуете вы с мыслью

Звать Карла, а не вы ли висли

Над всем парламентом, деля

До казни земли короля?

Когда же вы так все прозрели,

Тогда или сейчас? Вы еле

Ведь дышите, а всё равно

Стремитесь вверх, упав на дно.

Неужто не дорезал уши

Король вам, мерзкие кликуши?“»

«Он сел, – продолжил Раф, – и вновь

Поднялся. Видно было, кровь

Так прилила к лицу, что страшно

Всем стало за него. Как брашно[498]

Подгнившее, он по́том пах

И так сказал, вселив в них страх:

„Теперь об острове Уайте.

Он был ловушкой, так и знайте.

Всё, что придумал Хендерсон

О короле, есть просто сон[499].

Хоть что́ взять с пресвитерианца,

С враждебного нам всем шотландца[500]?

Вот в Оксфорде выпускники

Клянут друг друга взапуски

Перед защитою диплома,

Но понарошку, чтоб облома

Не допустить. А вы всерьёз

Клянёте всех и на износ.

Близки к тому вы, чтоб работой

Лукавого счесть многоротый

Наш ковенант, точь-в-точь как знать,

А Прайда с Хьюсоном назвать

Цареубийцами[501], хоть оба

Святые точно. Их не злоба

Подвигла к смерти короля,

А кровь впитавшие поля.

Наш Оливер не зря дебаты

Позволил. Разве депутаты

На суд не согласились? Был

Сегмент противников-мудрил,

Конечно, но софистов этих

Мы заперли в надёжных клетях.

Пытались мы и до того

Мир заключить, но в шутовство

Аксбридж в провальном сорок пятом

Вмиг превратился[502]. Депутатам

Не удалось тогда сломить

Упрямства короля, а сныть,

То бишь народ, жалела Карла,

Не разглядев его оскала.

Потом уже шотландцев вы

Купили, чтобы головы

Его добиться[503], но сперва ведь

Согласны были, что он править

Останется. Себя всегда

Вы полагали, господа,

Израилем священным, а́ нам

Пришлось тогда филистимлянам

Всем уподобиться, и вас

Сломили мы, а Бог не спас.

Это показывает, как вы

Все жаждете, навроде аквы[504],

Монархии, ведь лишь король

Вернуть вам может вашу роль.

Он примет вас, коль вы в доверье

Вотрётесь, только лицемерье

Ему известно ваше, наст

Ваш тает, и он вас предаст.

Неловка ваша пантомима,

Телодвижения все мимо

Бьют цели. Лучше б вам стоять

Всем на одном, сжав рукоять

Иль Библию, а вы всё время

Шатаетесь. Вам бы в эмблеме

Своей иметь ветра́, что курс

Меняют свой. Один ресурс

Лишь важен – храбрость, ибо всякий

Край – родина отважных[505]. Бяки

Вы все чудовищные. Стран

Правительства – всегда обман,

Направленный на то, чтоб лиги

Крушить. Всегда лежат интриги

В основе власти. Правда, есть,

Кто