Гудибрас - Сэмюэл Батлер

злата просто тьму[515].

Коль веры все придут в согласье

Хотя бы на год, мы на массе

Доходов поднакопим жир,

Будь даже кланом мы транжир;

Ведь все, и коршуны, летая

Поодиночке, строят стаи.

Нет, одному не выжить, как

Мы с классом ни флиртуй вояк.

Как драгоценности на выях

Блестят лишь больше, если вы их

И вправду носите, так нож

Врагам соприкасанье кож.

Я допускаю и двуличье

В вопросе этом; я вас кличу

К союзу временному, чтоб

Лишь отрастить немножко зоб.

Как казни, служит продвиженье

По службе подогреву рвенья.

Как тикалы плохие, ход

Коммерции быстрей идёт

Иль медленней, от нас тут мало

Зависит что, но для начала

И это хорошо. Коль мы

Наладим бизнес, денег тьмы

Привалят нам, а только деньги

Всем правят. Наподобье стеньги

Они у мачты, парус к ней

Крепят, вплоть до морских огней.

Коль это сделаем мы, чудо

Лишь может помешать сосуду

Наполниться доходов всклянь.

Все к этому, куда ни глянь,

Стремятся, но поодиночке,

А нас – вон сколько. Если кочки

Не растрясут наш экипаж,

Считайте, что весь остров – наш.

Подмасливать, толочь, покруче

Класть фарш – вот то, что делать лучше

Других умеем мы, таков

Совет политику (он нов

Тогда был в Греции) от музы

Аристофана[516]. Все союзы

Лишь временны, но напока

Должны мы в роли рыбака

Побыть, чтоб на наживку веры

Народ наш клюнул. Были пэры,

И где они? Теперь равны

Все жители моей страны,

Но равенство не означает,

Что кто-то большего не чает,

Чем все. Однако нужно нам

Быть осторожными: углям

Дать разгореться постепенно,

Но дуть на них, чтоб ваши члены

Приходов, не дай Бог, чего

Не заподозрили. Родство

Иначе с сатаной припишет

Народ нам, что и так чуть дышит.

Нам изъясняться нужно с ним

С опаской, языком простым,

А лучше промолчать и разве

Что тет-а-тет сказать о язве,

Страну вгоняющей во гроб,

Взять клятву, не болтали чтоб;

Чернь любит, если ей доверье

Оказывают в нужной мере.

Испанцы в диалогах пьес

Ни плеч не славят, ни очес,

А только взгляды и движенья.

Обиняком на нашей сцене

Высказываться, как они,

Нам нужно, чтоб продлились дни“».

«Он сел. – Раф продолжал. – На место

Его другой оратор, песто

Напоминавший зеленцой

Лица, встал и толкнул такой

Вот монолог[517]:

„Коллеги! Братья!

Чернь валит валом: шум, объятья,

Угрозы, улицы полны

Огромных толп, а крикуны

Во множестве подначить рады

Их на крушение плеяды

Парламента последней. Так

Они вопили раньше в знак

Поддержки нашего изгнанья

Епископов, но это ране,

Теперь же все заведены,

Как в самый первый день войны.

Охвостья больше нет, их маски —

Свиней, гусей – везде; я краски

Сгущать не собираюсь, но

Сей дикий машкарат гузно

С хвостом высмеивает; люди

Нам, депутатам, нынче судьи.

Они костры жгут, и костры

Как погребальные, жиры

Растапливать чтоб депутатов

На них; я стал почти что матов,

Увидев это; много рях,

На уличных сев фонарях,

Верёвки вешают, чтоб чучел

Туда втащить, да, наших; вздрючил

Меня изрядно вид один

Сиих мучительных картин.

Короче, ряженые нами,

Звереют люди; как цунами,

Их вал. Придётся применять

К ним ружья, а не то всё вспять

Покатится, ведь по закону

Пресечь их действа гарнизону

Положено. Готовьтесь быть

Под Даном[518], он уймёт их прыть

Как патриот, стоящий крепко

За нас, чтоб не смогла сурепка

Сады все поглотить. Из всех

Пяти крепчайший он орех,

Хоть самый примитивный[519]. Нынче

Он генерал, никто с ним в клинче

Не устоит. Он фундуком

Не зря ведь назван. Чернь в своём

Безумстве подпалила Кука,

И Прайд на очереди[520]. Мука

Такое видеть: весь народ

За короля. Наоборот

Ещё совсем недавно было.

Уж огородные страшила

Набиты наши все овсом

С соломой, чтоб их сжечь. Несём

Ответственность ли мы за это?

Не знаю, господа, ответа.

А, впрочем, да. Охвостьем став,

Парламент наш лишился прав.

Подстроено всё, видно, папой,

Он действует ведь тихой сапой,

Хоть до зубов вооружён.

Иезуиты это, звон

Оружья их слыхать повсюду.

Я проповедовать не буду,

Но нам враги они. Не зря

Они всё деют втихаря;

К тому ж служил в одной из ратей

Испанских их отец, Игнатий[521].

Они подучивают шлюх,

Как заражать нас. Лопоух

Народ наш, этого не видя.

Угодно каждой ихней гниде

Паденье наше. Их братвой

Был заговор пороховой

Устроен аж когда[522]. Практичен

Теперь подход их: зуботычин

Нам надавать в лице толпы,

Подняв весь город на дыбы.

Нас всех оденут в санбенито[523],

Чтоб всё казалось шито-крыто,

Еретики, мол. Не нужна

Иезуитам кровь, война,

А только бунт. Своё ученье

Нам проповедовать – мученье:

Народ от этого отвык,

Но вилы любит наш мужик.

Переизбрались мы в охвостье[524],

Но при таком внезапном росте

Бунто́в не выжить нам. Мрачит

Весь горизонт иезуит,

Желая показать, что нету

Средь нас святых. Пора в анкету

Нам вписывать «еретики».

Их верный копт сумел-таки,

Да, Кирхер, доказать, что в вере

Всего важней разгул мистерий[525].

Как египтяне символ пчёл

Ввели для Птолемеев: мол,

Оружие их жало, только

Оно в брюшке, вернее долька

Его в их заде[526], так наш зад —

Охвостья – жалить всех подряд

Ещё горазд. Нет в теле места

Главнее этого. Присеста

Оно участник, всех больней

Удар по оному. Нет дней,

Чтоб мы о заднице забыли.

Коль государство судно, в киле

Его всё дело, ну а руль

Всегда в хвосте, и нет чистюль

В сём мире абсолютных. Птицы

Свой хвост используют, чтоб взвиться,

Чтоб курс поддерживать. Компа́с

И руль важней всех выкрутас

Позднейших. Потому охвостье,

Таз то есть наш, все держит кости,

Республики включая. Без

Него не быть ей. Интерес

То представляет, что раввины

Считали: де, все наши спины

Растут из одного зерна,

Горошины одной. Она

Достаточна, чтоб можно было

Нас воскресить, когда могилы

Откроются[527]. Но черни факт

Сей неизвестен, хоть их тракт

Кончается, где всехний, – тазом,

Крестцом точнее. Дан ей разум

Весьма убогий: оседлать

Они хотят лошадку, стать

Которой вся в округлом крупе.

Они на каждом нашем трупе,

Я политический в виду

Имею, бьются в чехарду.

Палаты общин нет, мы разом

Уволены, и даже глазом

Моргнуть мы не успели, как

Всё захватил народ-дурак.

Иезуиты иль лукавый

Виновны в этом, горькой славой

Аукнется ему сей день.

С мозгами, явно набекрень,

Что будет