Гудибрас - Сэмюэл Батлер

и ко вдове спешить:

Мол, черти вырвались из ада,

И нам вдвоём загнать их надо

Туда обратно. Прибыл я,

Когда лишились вы чутья. —

Ответил Раф. – Так, значит, с ними

Вы всё же встретились? Какими

Бывают черти? Это знать

Мне важно, чтоб в тупик не встать».

Рёк Гудибрас: «Они похожи

На нас, хотя ужасны рожи.

Красива лишь Иезавель[531]

Была, кто к дьяволу в постель

Легла и стала дьяволицей.

Не верю я в ужаснолицый

Народ чертей, они ведь, Раф,

Всё ж ангелы. Меня избрав

Своей мишенью, кто-то грубо

Их сымитировал. Голуба

Моя, вдова, к тому, видать,

Причастна, чтобы лишь в кровать

Со мною не идти». – «Наверно, —

Ответил Раф, – представил скверну

Ткач городской. На весь народ

В округе он одёжу ткёт,

Хоть негодяй изрядный. Кроме

Того, урод. Он аденоме

Подвержен щитовидки. Вас

Он этим напугал. Зараз

Страшась, вы всё, видать, сказали

Про порку, как вы убежали

От оной, выболтав ему

Всё, что чужому знать уму

Не до́лжно. Он как исповедник

Вас допросил. Но тот передник

Всё ж носит, да, епитрахиль,

А он, ткач то есть, эту гиль[532]

По свету разнесёт теперча,

Как следует вас сверху перча».

«Вполне возможно, Раф. Но как

Остались мы вдвоём? Чертяк

Как унесло? Как я со страху

Не умер? Задал чёрт шараху

Мне по спине и заду. Боль

Аж до сих пор идёт оттоль».

Ответил Раф: «Мы оказались

Вдвоём, когда враги убрались.

Я знал, чертей боится всяк

Святой у нас, но чтобы так —

Не видел я досель. Сознанье

Вы потеряли. В назиданье

Скажу вам: в следующий раз,

Когда предстанет чёрт, вы пасс

Лишь сделайте крестом, и сразу

Он уберётся. Ткач-зараза

Чуть не убил вас. Если был

Он чёртом. Впрочем, не остыл

Ваш пыл, сэр, спорить. Мы б до драки

Поцапались, коль не чертяки».

Наш сэр внимательно взглянул

Назад: не слышен был ни гул

Погони, ни души чьей-либо

Присутствие. Был нем, как рыба,

Пейзаж. Хоть где они, куда

Их занесло, не знал он. Мзда

За трусость, думал он, всё это,

Но в мыслях до сих пор к паркету

Прижат был чёртом. Он мечтал

Отбросить страх, но тот достал

До ложечки в груди и цепко

Держал его, точь-в-точь прищепка.

Пытался сэр восстановить

То в памяти, как он поплыть

Вдруг умудрился головою,

Но помнил мало. «Нет, со мною

Что-то не так, – он думал, – раз

Я чувств лишился». Гудибрас

Стыда был полон. Он доселе

Не ведал отклонений в теле.

Готов он был помчаться вспять,

Дабы вдовице показать,

Каков он в деле, но далёко

Заехал он посредством скока.

«Ты, Раф, меня подвёл. Виной

Всему твой нрав, не волевой,

Как мой, а склонный к малодушью

В критический момент. Ты тушу

Мою взвалил на плечи, а

Дождаться стоило конца,

Как бы назвать, ну, вырубона,

Допустим. Вспомни, fama bona

Divitiis est potior[533].

А ты стащил меня, как вор,

И на коня, как тюк соломы,

Взложил, хоть вышел я из комы.

На нём ведь не было седла;

Его, наверно, унесла

Вдовица в дом, кусочек мыла

Под зад мне подложив, чтоб было

Скакать больней; я без моих

Остался терцеролей. Лих

Я биться был, но вместе с ними.

Моё ты опозорил имя.

Вся слава прежняя моя

Ушла, как сон. Из забытья

Меня ты вывел, но какого

Мы ляда дунули? Ни слова!

Я знаю, что ты скажешь: де,

Не дунь мы, то другой беде

Подверглись бы. Но в состоянье

Я был сражаться в новой брани,

Начнись она. К тому ж вдвоём

Мы были, чтоб сойтись с врагом».

«Всё правда, – Раф ответил, – только

Не трус я ни малейшей долькой

Своей души. Ведь я за вас

Боялся, потому и спас.

Не вытащи я вас из дома,

Враг бы похлеще костолома

Отделал вас, когда без чувств

Лежали вы. Моих искусств

В бою бы точно не хватило,

Чтоб урезонить гамадрила,

Будь чёрт он или ткач. Ему

Противостать мне одному,

Когда он с целой шайкой, вряд ли

Возможно. Удалось ведь падле

Такого смелого бойца,

Как вы, заставить спасть с лица.

Они удумали б иначе

Скакать на деревянной кляче

Вас посадить или меня

Взамен обычного коня[534]

Иль попросту отрезать оба

Вам уха, чтоб была стыдоба

Ещё ужасней, чем сейчас.

Они удрали, Гудибрас,

Меня завидев, чтобы пере-

Группироваться. Ваша пери[535]

И вызвала их, по всему.

Я одного лишь не пойму,

Как в дом они меня впустили,

А после заперлись. Но силе

Нечистой точно нас в силок

Хотелось заманить. Без ног

Вы были, без оружья, кроме

Меча. Распоряжаться в доме

Они умели. Лишь бежать

Был выход. Богу исполать,

Что это удалось. А сёдла

Найдём мы, стащенные подло,

На рынке где-нибудь. Вдове

Они зачем? Но в голове

Её предательство не может

Никак улечься. Коль вас гложет

Мысль, что удрали мы, отход

Не пораженье. Пушка вот

После пальбы всегда откатом

Страшна стрелявшим ей солдатам.

Отход есть стратегема. Враг

От нас не ждёт других атак,

А мы чуть поднакопим силы

И как нагрянем к вашей милой.

Землетрясенье ведь не взрыв,

Его не слышно, но, убив

Народу больше, всё ж страшнее

Оно, чем тот. Не всё в траншее

Решается; в земной проём

Вдруг слезший грунт вполне с огнём

Сравним прицельным. Почвы трусом

Врагам мы станем. Вот вы усом

Шевелите, но даже бой

Проигранный один судьбой

Войны нельзя назвать. Что лучше,

Спастись иль всем полечь до кучи,

Чтоб подвиг воспевали ваш

В газетках, жалок чей тираж?

Спастись, вестимо. Затаиться

На время, чтоб сочла вдовица

Вас побеждённым. Наконец,

В свой удалиться вам дворец,

То бишь именье, стоит. Дверки

Его открыты. Фейерверки

Пускать там, что шипят зело;

Порочить в местной церкви зло,

Сиречь правительство, вгоняя

Люд в ярость без конца и края,

Но губернатора никак

Не задевать; пить пиво, драк

Бежа, со всеми вместе в пабе;

Слать комплименты каждой бабе

За то, что родила солдат;

Te Deum[536] петь, хотя навряд

Вам это нравится, и тут же

Всласть богохульствовать, что хуже,

Мол, стала жизнь. Кто от врагов

Уходит в глушь, всегда готов

Потом сквитаться с ними, чтобы

Они бежали тоже. Злобы

Ничтожен всплеск, вам от него

Не пофартит. А вот сродство

С народом сделает вас крепче,

Как ни противен в церкви певчий.

Тем покорится марафон,

Кто тихо поджимают. Он

Бегущим