Маленков. Несостоявшийся вождь СССР - Рудольф Константинович Баландин

на Руси жить хорошо»), он находится под опекой государства не потому, что оно с ним «срослись». Олигархи берут власть в свои руки, используют её в своих целях. Это логично, хотя и отвратительно.

…Обратим внимание на замечание вождя: «Я думаю, что главу «Марксистское учение о социализме. Создание В.И. Лениным и И.В. Сталиным политической экономии социализма» следует исключить из учебника. Она совершенно не нужна в учебнике, так как ничего нового не даёт и лишь бледно повторяет то, что более подробно сказано в предыдущих главах учебника».

Учебник был адресован не только советской, но и зарубежной аудитории. Вождю представлялась прекрасная возможность раздувать культ своей личности. Он этого не допустил. Он выступил не как пророк, а убедительно высказал свои уточнения и предложения. Можно только сказать, как «одноглазый Грач» — про Беню Крика в рассказе Исаака Бабеля: «Он говорит мало, но хочется, чтобы он сказал ещё что-нибудь».

Важная проблема, оставшаяся не раскрытой и даже не поставленной: в чём сходство двух систем и почему? Черты сходства помогают выяснить то общее, что характерно для технической цивилизации вообще.

Можно ли считать социалистическую систему развитием на более высоком этапе системы капиталистической? А может быть, они демонстрируют два разных пути эволюции феодализма?

Есть ли признаки возможного в недалёком будущем перехода развитых капиталистических держав в социализм? Может ли пройти такой переход без революции?

Другая проблема, о которой мы упоминали: какие внутренние проблемы социалистической системы препятствуют отмиранию государства и более того, заставляют его укреплять? Не может ли в дальнейшем продолжаться такая, с позиций марксизма, деградация социализма?

Наиболее трудный и жизненно важный вопрос: как противодействовать распространению буржуазной идеологии в советском народе?

По вспоминанию Константина Симонова, в завершение беседы с литераторами Сталин задал вопрос: «Какие темы сейчас разрабатывают писатели? Фадеев ответил, что для писателей по-прежнему центральной темой остаётся война, а современная жизнь, в том числе производство, промышленность, пока находит ещё куда меньше отражения в литературе, причём, когда находит, то чаще всего у писателей-середнячков.

…А вот есть такая тема, которая очень важна, — сказал Сталин, — которой нужно, чтобы заинтересовались писатели. Это тема нашего советского патриотизма. Если взять нашу среднюю интеллигенцию, научную интеллигенцию, профессоров, врачей… у них недостаточно воспитано чувство советского патриотизма. У них неоправданное преклонение перед заграничной культурой. Все чувствуют себя ещё несовершеннолетними, не стопроцентными, привыкли считать себя на положении вечных учеников. Эта традиция отсталая, она идёт от Петра. У Петра были хорошие мысли, но скоро налезло слишком много немцев, это был период преклонения перед немцами. Посмотрите, как было трудно дышать, как было трудно работать Ломоносову, например. Сначала немцы, потом французы, было преклонение перед иностранцами…»

Но была не менее важная и более распространённая и опасная форма преклонения перед Западом: мечта приобрести зарубежные товары прославленных фирм, а более широко — желание жить в комфорте и довольстве, как зажиточный буржуй.

ПРЕДВИДЕНИЕ ВОЖДЯ

Завершая помпезный ΧΙΧ съезд партии, Сталин произнес небольшую речь, обращенную главным образом к представителям братских партий. Есть весьма распространенная версия, возникшая в хрущевское правление, будто это свидетельствует о плохом физическом и слабом умственном состоянии вождя. В действительности ничего подобного не наблюдалось.

Как вскоре выяснилось, он просто не захотел, как говорится, выносить сор из избы. Потому что вскоре на закрытом пленуме ЦК КПСС 16 октября 1952 года последовало его принципиально важное и, как оказалось, последнее крупное его выступление.

Оно проясняет многое происходившее в последние годы жизни Сталина, и, возможно, помогает понять причины его смерти. Стенограмма пленума не велась или до сих пор засекречена, а то и уничтожена в хрущёвское время.

Как вспоминал член ЦК КПСС академик А.И. Румянцев, «Сталин вошёл в зал под бурные аплодисменты. Подойдя к столу, он глухо, неприязненно, с сильным акцентом сказал: «Чего расхлопались? Что вам тут, сессия Верховного Совета или митинг в защиту мира?» Сталин сказал, что обстановка в мире тяжёлая. Что он стар и приближается время, когда его работу придётся выполнять другим».

Сталин говорил около полутора часов без перерыва. Он не читал заранее написанный текст, а именно говорил, обращаясь в зал и не сбиваясь. Значит, он в свои 73 года был в неплохом физическом состоянии, умственными и психическими расстройствами не страдал. Он сразу взял деловой тон:

— Итак, мы провели съезд партии. Он прошел хорошо, и многим может показаться, что у нас существует полное единство. Однако у нас нет такого единства…

Заявление резкое и тревожное. Ведь он всегда говорил, что партия сильна своей сплочённостью и единством с народом. Что он имел в данном случае, неясно. Вполне возможно, подразумевал и то, и другое. Но вряд ли позволил себе такое признание.

Обратимся к воспоминаниям присутствовавшего на пленуме писателя Константина Симонова, члена ЦК партии:

«Говорил он от начала до конца сурово, без юмора, никаких листков или бумажек перед ним на кафедре не лежало, и во время своей речи он внимательно, цепко и как-то тяжело вглядывался в зал, так, словно пытался проникнуть в то, что думают эти люди, сидящие перед ним и сзади. И тон его речи, и то, как он говорил, вцепившись глазами в зал, — всё это привело всех сидевших к какому-то оцепенению…

Главное в его речи сводилось к тому (если не текстуально, то по ходу мысли), что он стар, приближается то время, когда другим придётся продолжить делать то, что он делал, что обстановка в мире сложная и борьба с капиталистическим лагерем предстоит тяжёлая и что самое опасное в этой борьбе дрогнуть, испугаться, отступить, капитулировать. Это и было самым главным, что он хотел не просто сказать, а внедрить в присутствовавших, что, в свою очередь, было связано с темою собственной старости и возможного ухода из жизни.

Говорилось всё это жестко… За всем этим чувствовалась тревога истинная и не лишенная трагической подоплеки».

Написано это было спустя 27 лет после пленума, но общее впечатление и некоторые детали писатель запомнил, по-видимому, хорошо. Что наиболее беспокоило вождя? Отказ от того пути, на который он вывел страну и народ.

Из-за отсутствия стенограммы выступления Сталина сошлюсь на запись Л.Н. Ефремова, приведенную в книге В.В. Карпова «Генералиссимус». Сталин объяснил некоторые свои предложения, сказав:

— Некоторые выражают несогласие с нашими решениями. Говорят, для чего мы расширили состав ЦК? Но разве не ясно, что в ЦК потребовалось влить новые силы? Мы, старики, все перемрём, но нужно подумать, кому, в чьи руки вручим эстафету нашего великого дела, кто её понесет вперед?..

(Нашлись комментаторы, излагавшие — изолгав — его слова в том духе, что коварный диктатор захотел под благовидным предлогом избавиться от конкурентов. Такова точка