Туман - Александр Науменко

— Зачем?

— Просто, чтобы знать.

Он осторожно спустился по узкой лестнице. Сразу же в нос ему ударил тяжёлый, неприятный запах разложения. Вонь смерти. Джед знал этот запах слишком хорошо. Он непроизвольно задержал дыхание.

Салон был тесным, но продуманным. Функциональный минимализм, светлые тона отделки, множество шкафчиков. Справа, компактный камбуз, слева, небольшой диванчик со столом. Всё было перевёрнуто вверх дном. Дверцы шкафчиков оказались распахнуты, на полу валялись консервные банки, одежда, книги.

Но источник запаха был не здесь. Он шёл из носовой каюты. Дверь была приоткрыта. Джед толкнул её стволом револьвера.

То, что он увидел, заставило даже его, старого солдата, содрогнуться. На широкой V-образной койке лежали два голых тела. Мужчина и женщина. Судя по степени разложения, они были мертвы уже много дней. Запах здесь был почти невыносимым. Женщина лежала на спине, глядя в потолок невидящими глазами. Мужчина обнимал её одной рукой, а в другой, лежавшей у неё на груди. Он сжимал пистолет. Картина их гибели была предельно ясна.

Он застрелил её, если судить по характерному следу на виске. А потом себя. Соглашение о самоубийстве. Но почему? Что могло заставить двух людей, находящихся в безопасности посреди океана, пойти на такой шаг?

Марк, не выдержав ожидания, тоже начал спускаться вниз.

— Джед, что там?

Он вошёл в салон, и его тут же скрутило от смрада.

— О, боже…

Заглянув в каюту, он увидел тела. Лицо айтишника мгновенно позеленело. Его замутило, и он, развернувшись, бросился наверх, на палубу, где его вырвало за борт.

Джед, задерживая дыхание, заставил себя сделать ещё несколько шагов. На навигационном столе он увидел судовой журнал и несколько паспортов. Он взял один. Граждане Австралии. Саймон и Элизабет Хейс. Он перелистнул последнюю запись в журнале. Дата была почти пятидневной давности. Несколько коротких, написанных дрожащей рукой, строк:

«Связи нет. Все каналы молчат. Спутники не отвечают. Мы одни. Весь мир замолчал. Мы одни в этом проклятом океане. Больше нет сил надеяться. Прости нас, Господи» за то, что мы собираемся сделать, ибо это грех.

Теперь всё было ясно. Они не знали, что где-то ещё есть выжившие. Они решили, что остались последними людьми на планете. И не выдержали этого вселенского одиночества.

«Вот уж дураки, — констатировал фермер. — До земли, можно сказать, рукой подать».

Впрочем, ещё неизвестно, что у них там с топливом. Хотя, имелся парус. Возможно, проблемы со связью, или просто сумасшедшие? Сейчас гадать не хотелось. Да и незачем просто.

Старик поспешно вышел из каюты, поднимаясь наверх, на свежий воздух. Он глубоко вдохнул солёный морской ветер, пытаясь прогнать запах смерти. И в этот момент его накрыли воспоминания.

Вьетнам, 1972 год. Ему было всего девятнадцать. Рядовой первого класса Джедедая Стоун. Их патруль, отделение «Браво», прочёсывал джунгли в провинции Куангчи. Жара, влажность, пиявки, постоянный страх засады. Лейтенант, молодой парень по фамилии Ковальски, только что из Вест-Пойнта, вёл их к небольшой деревушке на берегу реки, которая, по данным разведки, служила перевалочным пунктом для Вьетконга.

Они двигались тихо, сжимая в потных руках свои винтовки М16. Джед помнил, как его сердце стучало где-то в горле. Они подошли к деревне на рассвете. И первое, что их поразило, тишина. Абсолютная, неестественная тишина. Ни лая собак, ни криков петухов, ни детских голосов.

— Что за чёрт? — прошептал капрал Мартинес, коренастый мексиканец из Техаса.

— Всем быть начеку, — скомандовал лейтенант. — Может быть, ловушка.

Они вошли в деревню. Хижины из бамбука и пальмовых листьев стояли нетронутыми. В очагах не тлели угли. На верёвках висело бельё. Но людей не было. Ни живых, ни мёртвых. Только эта звенящая тишина и сладковатый, тошнотворный запах, который они все слишком хорошо знали.

Они нашли их в одной из хижин, самой большой. Двадцать тел. Женщины, старики, дети. Они лежали вповалку, и было видно, что они мертвы уже несколько дней. Ни ран, ни следов борьбы. Просто тела. И тот же самый запах. Запах отчаяния. Рядом с ними лежали пустые чашки. Они отравились. Все вместе. Причина так и осталась неизвестной.

Джед помнил, как его тогда стошнило. Он, девятнадцатилетний парень с фермы, впервые увидел, на что способно человеческое отчаяние. И этот урок он запомнил на всю жизнь.

Джед! Ты в порядке?

Голос Марка вернул его в реальность. Он стоял на палубе «Одиночки», глядя на «Странник», где у борта собрались почти все. Лицо Марка было бледным, как полотно.

— Пойдём отсюда, — сказал старик хриплым голосом.

— А как же они? — спросил Олсен, кивая в сторону люка. — Мы должны… что-то сделать?

— А что они?

Джед посмотрел на него своими выцветшими глазами.

— Их больше нет, Марк. Им уже всё равно. А нам нужно плыть дальше.

Они вернулись на «Странник», не говоря ни слова. Джек, увидев их лица, ничего не спросил. Он всё понял без слов.

— Что там было? — не удержалась Моника, когда они отходили от мёртвой яхты.

Старик не ответил. Он прошёл в рубку и взял курс на северо-запад, к далёкой России. Марк лишь покачал головой.

— Незачем тебе этого знать, — тихо сказал он. — Просто… плывём дальше.

Они не взяли ни припасов, ни топлива, хотя и то, и другое было бы нелишним. Это казалось кощунством. Они просто оставили «Одиночку» дрейфовать в океане, как безымянный памятник человеческому одиночеству и отчаянию. И каждый на борту «Странника» в этот момент почувствовал, как им повезло, что они не одни.

Глава 9

Глава 9

Последние дни перехода слились в одну бесконечную серую линию. Небо и вода были одного цвета. Цвета мокрого асфальта. После инцидента с «Сиреной» и вынужденного принятия на борт Адамса с его свитой, напряжение висело в воздухе так густо, что его можно было резать ножом. Но после того, как Джед жестко поставил миллиардера на место, тот трусливо затих. Адамс больше не лез с советами, не сыпал презрительными замечаниями о «ржавом корыте» и не пытался командовать. Он просто существовал. Большую часть времени миллиардер проводил в своей каюте вместе с девушками, за исключением Зои.

Эта тишина была тяжелее любой бури. Она была наполнена невысказанными